— Скорее, то, что осталось от Джузеппе. Он же при смерти, похоже.
— Лечи.
— В смысле?
— Подойди, прикоснись, пожелай ему здоровья. Ты же хочешь, чтобы этот несчастный старик поправился? Неужели тебе его не жаль?
— Жаль, конечно! Мне лично он ничего не сделал.
— Вот и давай. У тебя получится!
Лена смотрит на меня, как на идиота, потом решительно подходит к старику и встаёт на колени. Чуть поморщившись, берёт его руки в свои и закрывает глаза.
На этот раз мне ничто не мешает разглядеть весь процесс.
Сперва разгорается амулет. От него идёт такое сияние, что я невольно прикрываю глаза. Сияние незримое, у амулета как будто появляется собственная аура. Сияние перетекает на Лену, обволакивает её всю, а потом стекает по её рукам к «пациенту». На моих глазах раны затягиваются, нос встаёт на место, исчезают синяки, пятна на коже. Джузеппе просто молодеет на глазах. Глубокий вдох — и он открывает глаза.
Снимаю полог невидимости.
— Ave, Maria, gratiā plena… Domĭnus tecum… — Джузеппе перекрестился и закрыл глаза.
— Он тебя за деву Марию принял.
— А она разве рыжая была?
— Нет, блондинка.
Джузеппе открыл глаза и посмотрел на нас по очереди.
— Кто вы? — спросил он по-русски.
Я влил немного маны в перстень.
— Я Иван, мою девушку зовут Леной.
— Вы посланники, — Джузеппе не спрашивал. Он утверждал.
— Что у вас тут случилось?
— Омертà… — Джузеппе сел на матрасе.
— На нас ваша клятва молчания не распространяется. Мы выше неё, — я добавил ментальное воздействие для убеждения.
— Да, разумеется.
Джузеппе немного помолчал, потом всё-таки заговорил.
— Моя правая рука, Андреа. Хочет торговать людьми. Это выгодно, но я против. Это против чести. К сожалению, тех, кто согласен с Андреа, много. Они решили, что я стар и должен уйти.
— Почему не убили?
— Потому что все важные контакты с нужными людьми завязаны лично на меня, а не на семью. Андреа хочет, чтобы я официально передал ему власть.
— Мне кажется, Вы не из тех людей, кого можно убедить склониться обычным мордобоем.
— У него моя внучка.
Старик уронил голову на грудь. Мда, паршиво. Шантажировать своего же босса ребёнком — это слишком даже для мафиози. Похоже, Андреа — беспредельщик.
— Она здесь, в этом здании? — спросила Лена голосом, полным сочувствия.
— Нет, синьорина, она где-то в незнакомом мне месте. Андреа показывает мне внучку на видеозаписи. Пока что её только бьют. А чтобы я чувствовал, каково ей, меня тоже бьют. Я даже не уверен, что она жива.
— Сколько лет Вашей внучке? — Лена сверкнула на меня глазами.
— Четырнадцать, — Джузеппе совсем сник. Сейчас это был не грозный глава мафии, а просто дедушка.