Я до сих пор не понимал, как при всей своей загруженности, Ксюха умудрилась не только родить двух детей, но и воспитать их достойными советскими гражданами.
— Без тебя я бы не справилась, — ласково коснувшись моего плеча, тихо произнесла Оксана.
— А я без тебя, — коротко прикоснувшись щекой к ладони жены, улыбнулся я, нисколько не удивившись, что эта невероятная женщина прочитала мои мысли.
— Ну что, придумал? — усмехнулась жена глядя, как я усердно работаю лодкой.
— А то, — довольно кивнул я, щедро макая зеленый лук в соль. — Имя так имя. Будет им поддержка на самом высоком уровне, — изобразил я собственного заместителя.
— Вот и славно, — поддержала Оксана и поднялась поставить самовар. К сожалению, Ксения отчего-то была категорически против настоящего агрегата, потому приходилось довольствоваться электрическим. Без этого семейного спора не обходись ни одна родственная встреча.
Дверь кабинета директора распахнулась без стука.
— Дед, ты опять сбежал! — с порога заявила внучка.
Я улыбнулся, но не обернулся сразу. Лизка — дочка старшего сына Василия, высокая, тонкая, похожая на Ксюху в молодости, одно лицо, но мой прищур. Ну и характер, что уж там, не подкачал: смесь медицинской точности с учительской дотошностью.
— Ничего не сбежал. Занял стратегической пост и наблюдаю.
— Там уже все собрались, ждут только тебя. Три делегации, две комиссии, один министр и бабушка нервничают и ждут отмашки.
— Что, и бабушка нервничает? — не поверил я.
— Бабушка нервирует высоких гостей.
— Интересно, чем? — заинтересованно обернулся я.
— Своей невозмутимостью и загадочной улыбкой.
— Это она может, — усмехнулся я.
Елизавета Васильевна поправила мне галстук, стряхнула невидимую пылинку, отступила на шаг и, притворно взмахнув руками, пропела:
— Ну-у-у, жении-и-их! Хоть сейчас в ЗАГС.
— Спасибо, но лучше ты, — отказался я.
— Не дождетесь, — фыркнула внучка.
— Вот так и помру, не дождавшись правнуков, — печально вздохнул я.
— Дед, тебе что, мало правнуков? Фиминых не хватает? — отбила подачу внучка. — Двойня имеется, третий на подходе!
— Это другое! — вернул я словесный мяч. Фима, Серафима, единственный ребенок нашей младшей дочери, пошла вся в мать: успевала и карьеру строить, и внуками нас радовать. А вот Лизка не спешила.
— Нервничаешь? — меняя тему, тихо спросила внучка, внимательно меня разглядывая.
— Это я от мудрости щурюсь, — отшутился с улыбкой.
— Скорее, от вредности, — рассмеялась Лизавета. — Ну что идем?
Ответить я не успел. В коридоре послышались знакомые шаги. Я узнал бы их из тысячи. Через мгновение в дверях появилась Оксана.