На меня вынеслась, выпучив глаза, Клавдия Валерьяновна, раззявив рот, измазанный красной помадой,.
— Этот поезд я не остановлю, — пробормотал себе под нос и осторожно отступил в сторону. Я не Анна Каренина, чтобы стоять на пути паровоза.
Но поезд сам меня заметил, резко изменил направление и снова попер прямо на меня. Раскинуть руки, чтобы перехватить или остановить, я не мог, потому как обе заняты подарком для молодых. Я набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:
— Стоять!
От неожиданности тетя Клава не только перестала орать как потерпевшая, но и резко остановилась, не добежав до меня буквально пару шагов.
— Теперь четко, по существу. Откуда, куда, зачем. Кого! — приказал я.
— Что? — Клавдия Валерьяновна захлопала густо нагуталиненными ресницами.
— Кого убили, Клавдия Валерьяновна? — четко и громко повторил я свой вопрос.
— Так эта… жениха… — растерянно промямлила продавщица.
— Что? — настала моя очередь удивляться.
— Ой… Дружка женишка нашего уб-и-и-и-ли-и! Там крови-и-и-и-и-и… что с кабана! — заверещала тетя Клава.
Вот уж не думал, что такая внушительная дама может пищать, словно маленькая девочка.
— Стоять! — снова приказал я, заметив, что Клавдия подбирается ко мне все ближе, желая ухватить за лацкан пиджака и притянуть к себе.
Со мной такого не случалось, но один раз довелось наблюдать, как Клавдия трясла провинившегося алкоголика за отвороты рубашки, изображая из себя карающий меч торгового правосудия.
— Что? Ой, Егор Александры-ы-ыч! Мили-ци-ы-ы-ы-ю-у-у-у-у надо!!! — снова запричитала тетка.
— Стоять здесь, дышать глубоко, сейчас все будет, — велел я.
— Ага, — Клавдия Валерьяновна затрясла тугими кудрями. Вместе с ними затрясся и внушительный бюст, на котором принялись подпрыгивать крупные красные бусы.
— Убили-и-и-и! — не успел я отойти на несколько шагов, как тетя Клав снова завопила.
Вот что за человек! Сказано же, молчать и не отсвечивать! Так нет же, такую новость и не она первая по колхозу разнесёт! Я скривился и переступил порог столовой.
— Кого убили? — спросил у первого встречного подвыпившего мужика.
— Так эта… Саньку Белого… Ик… Раз и все!
Я огляделся, обнаружил широкий пустой подоконник, скорым шагом подошел, разместил на нем свои подарки и направился к толпе, которая окружала пятачок на танцполе. Судя по всему, именно там и лежал убитый.
— Разойдись! — скомандовал громким четким голосом.
Толпа пьяно закачалась, зашевелилась, заволновалась.
— Разойдись! Милиция! — рявкнул громче.