— А на большой сцене — это как? — рот у Василя не закрывался, любопытен пацан был сверх всякой меры.
Он и во дворе у меня обошел все места по два раза, а потом, вырезая и выпиливая, дотошно уточнял, зачем и почему у меня душ устроен на два крана, и как из бочки горячая вода бежит. Вот ежели днем, оно понятно, солнце нагревает, а утром почему? Ну, и остальное по мелочи, которое засек из того, что я успел сделать, облегчая потихоньку свое житье-бытье.
— На большой сцене — это в настоящем театре. Вот закончите хорошо первую четверть всем классом, победите в соцсоревновании, поедем в Новосибирск на детский спектакль.
— Это как кино. Да? — загорелся Васька.
— Почти, только на сцене живые люди играют, артисты, в настоящем времени. А не на экране в записи.
— Ух ты… — восхитился Васька. — А…
— Да чего ты пристал к Егору Александровичу как репей! — встрял Димка Маховой. Он уже три раза успел сгонять к школьному крыльцу и вернуться к нам. — Балабол.
— Сам ты балабол! — возмутился Васька. — Я любознательный! — гордо заявил пацан. — Так мамка говорит!
— Мама твоя правильно говорит, — улыбнулся я. — Ну что, готовы?
— Готовы! Всегда готовы! — крикнули в разнобой пацаны.
— Так, Федор, ты самый высокий, давай-ка на лестницу, — велел я. — Вон, смотри, крючок наш остался, аккуратно накидывай на него петлю и затягивай. Задача ясна?
— Ясна! — довольным тоном откликнулся Федор. — Ну чего встали, держите лестницу.
— А ты не командуй тут! — ревниво огрызнулись пацаны, но в лестницу мигом вцепились четыре пары рук. — Давай, залазь. Егор Александрович, ну что? Хорошо? Не кривит?
Я подал мальчишке хвост гирлянды и отошел на пару шагов назад, осторожно разматывая провод.
— Прицепил? — уточнил у Федора.
— Готово! — солидно пробасил мальчишка.
— Отлично, спускайся, будем лестницу передвигать.
За нашими телодвижениями во все глаза следили нарядные первоклашки с новенькими ранцами за спинами, с пышными букетами в руках. Видно было, малышне жуть как хотелось подбежать к нам и знакомым пацанам, чтобы принять деятельное участие в нашей работе. Но родители, дедушки и бабушки, те взрослые, что привели их на линейку, крепко держали мелкую шпану за руки, прекрасно понимая, что от нарядных белых рубашек и чистых штанов через пять минут ничего не останется. Дай только волю сорванцам, понесутся по всему школьному двору в поисках приключений.
— Федор, не натягивай сильно, — велел я, наблюдая, как Морозов пристраивает на очередной крючок следующую часть гирлянды.
— Ага, понял, — ответил Федька и ослабил натяжение. — Держите крепко, безрукие! — тут же рявкнул вниз, когда лестница под ним ощутимо дрогнула.