Борька замолчал, уставившись на меня белыми глазами. Владик тоже не говорил ни слова. Видимо, ждали моей реакции. Честно говоря не знаю, какой. Заплакать что ли от счастья, порадовать своих подопечных…
— Поэт, чтоб тебя… — Усмехнулся я, покачав головой. — Впервые вижу бетайласа, который так изыскано выражается. Обычно вы материтесь и плюётесь ядовитой слюной.
— Так это потому, что обычно некроманты с нами разговоров не ведут. Они нас в Тень изгоняют. — Усмехнулся мой слуга.
— Ладно. Чего уж время тратить. — Я поправил подушку, подтянул одеяло. — Давайте поспим на самом деле. Ночка выдалась та ещё.
Скинул обувь, и прямо как был, в одежде, нырнул в постель. Чего-то устал, стл нет. Утром в душевую сбегаю, переоденусь, белье с прачечную отдам. Но сейчас… Пошли все к дьяволу!
— Я не понял… — Вадик растерянно посмотрел на Бориса, потом на меня. — И все? Ты больше ничего не скажешь? А как же… не знаю… Восторг. Удивление. Можешь поругать нас ещё.
— Почему не скажу? Скажу. Заткнитесь оба и дайте поспать. — Я демонстративно отвернулся к стенке и закрыл глаза.
— Да пошел ты! Сам мудак! — Рявкнул Иван Николаевич в трубку, скинул звонок, в сердцах швырнул телефон на сиденье автомобиля, а потом громко, отчетливо выматерился.
— Что такое? Неприятный новости? — Левая рука Дома Огня, который в данную минуту уверенно вел машину в сторону пригорода столицы, посмотрел в зеркало заднего вида, чтоб поймать взгляд своего Старейшины.
— Толик, скажи мне, сегодня луна что ли не в том зените? Или этот… как его… Ретроградный Меркурий куда-то там зашел? С утра все как взбесились, честное слово. Сначала Колька, идиота кусок, позвонил. Плохо ему в кадетской школе. Понял? Плохо! Типа, не курорт ни разу оказалось. Вырос, твою мать, не пацан, а барышня кисейная. И опять мне про бастарда завел шарманку. Драка у них пару дней назад вышла. Драка у пацанов. Вот ведь неожиданность! Всю жизнь все пацаны морду друг другу били. На то они и пацаны. А моему от этого — плохо! К мамке под юбку захотел. Еще и мандюлей, похоже, получил. Позорище. Теперь вон, Никон позвонил. Минут пять орал какую-то лютую дичь. Мол, я ему лабораторию сжег. Я! На кой хрен мне сдалась его сраная лаборатория? А потом окончательно сошел с ума и потребовал, чтоб Дом Огня вернул украденное. А что это такое, не пояснил. Вообще ни черта не пояснил. Только визжал, как психованный…
Иван Николаевич резко осёкся и замолчал, о чем-то напряжённо думая, а потом строго спросил Левую руку:
— Толик, не мог там никто из наших пошалить? Ну мало ли. Может, перебрали чутка́. Сам знаешь, семейство у нас слишком вспыльчивое.