Время же мне требовалось для того, чтобы не спеша, в спокойной обстановке вновь пережить в памяти охоту, устроенную эльфами. Я хотел это сделать, чтобы не сорваться, увидев лица братьев. Эти твари не заслуживали быстрой смерти.
Поэтому мне было необходимо вновь окунуться в пережитый ужас до встречи с ними. Мне нужно было выжечь в себе любые остатки ярости, хотя бы на ближайшее время.
— Оставь его, нэк, — неожиданно вступился за меня учитель, прервав затянувшийся спор.
То ли Зуг’Гал действительно уловил моё внутреннее состояние, то ли просто до смерти устал от назойливого Араха, который уже битый час ходил за мной тенью и требовал внятных объяснений, почему мы идём на дело завтра, а не прямо сегодня.
— Лучше своим делом займись, болван, — шаман раздражённо звякнул какими-то склянками на полке.
— Так я уже почти всё, — буркнул молодой гоблин, недовольно косясь на бурлящий в углу котелок. — Все ингредиенты добавлены. Дальше зелье само доварится, нэк.
— Знаешь, сколько раз такие самоуверенные выскочки, как ты, забывали снять своё варево с огня вовремя? — старик обернулся к нему, угрожающе прищурив левый глаз.
— Я не забуду, — упрямо выпятил челюсть Арах, хотя шаг от очага всё же сделал.
— Вот и не забудь, а от Меноса отстань. У него своя забота, у тебя — своя.
— Как скажете, учитель.
Старик подошёл ко мне уже перед сном. Сделал он это так тихо и незаметно для Араха, что тот даже ухом не повёл, продолжая возиться у остывающего очага.
Шаман аккуратно разжал мои пальцы и сунул мне в руку небольшую, налившуюся соком ягоду ядовито-зелёного цвета. Кожица её была натянута так сильно, что казалось, будто ещё немного и она лопнет, взорвавшись изнутри липкой мякотью.
— Плод духовного древа, нэк, — коротко и едва слышно пояснил учитель. — Поможет тебе во сне привести всё в порядок и сохранить ясность ума, наблюдая за всем словно со стороны.
Я перевёл взгляд с загадочного плода на Зуг’Гала. На языке у меня вертелся лишь один-единственный вопрос «как он догадался?». Откуда старый гоблин узнал, что именно происходит в моей голове и какой кошмар я собираюсь добровольно пробудить в своей памяти этой ночью?
— Знаю, о чём ты подумал, — отчего-то горько усмехнулся он.
Его рука непроизвольно поднялась и коснулась старого шрама на груди, чуть выше сердца, словно тот прямо сейчас внезапно начал гореть живым огнём.
— Мне довелось пройти через нечто похожее, — опережая мой готовый сорваться с губ вопрос, шаман резко выставил передо мной ладонь, призывая к молчанию. — Однажды, когда станешь достаточно сильным и решишь, что я тебе больше не нужен, я расскажу тебе об этом. И это станет моим последним, прощальным даром, который поможет в твоей мести истинным виновникам. Ну а пока что разберись с мелкими пешками, чтобы эта глава твоего прошлого больше не тревожила твой разум.