— Самомнение не влезет, — ответила я сквозь оглушительный звон в ушах и… прилегла.
«Потолок можно было бы и побелить», — отстраненно подумала я, открыв и снова закрыв глаза, пребывая в умиротворенном и расслабленном состоянии. Даже голова не болела, учитывая вчерашнее марочное и исключительную бредовость снов. Потолок, кстати, был не мой. Любопытно. У меня настолько голова не болела, учитывая марочное и бредовость? Открыть какой-нибудь глаз или наощупь поискать в досягаемости двухметрового качка с выбеленными до цвета бумаги длинными волосами и бакенбардами? Кто вообще сейчас носит бакенбарды, да еще белые? Бред. А во сне этот факт почему-то бредом не казался…
Прислушалась.
Что же… Для того чтобы понять, что ложе в моем полном распоряжении, ни глаз открывать, ни руку протягивать не нужно было. Кто знает — тот поймет. Даже будь потенциально лежащее тело слишком далеко для дотягивания, ощущение, что оно, тело, рядом лежит или не лежит, организмом считывается на раз-два.
Чей тогда потолок? А разница? Я нонче, отныне и во веки, сколько бы мне там не отмерилось женщина свободная.
Свой потолок я до миллиметра знала. Шевельнуться и глаза открывать — нарушить состояние в котором я сейчас. Почти дзен…
— Дзен-н-н, — сказали какие-то склянки, после того как с шорохом вроде как дверь открылась, затем осторожные шажочки прошуршали ближе к ложу, принеся с собой чуточку разочарования и какой-то, безусловно, больничный аромат.
Всё, прощай, умиротворение. Глаза пришлось открыть. И дело действительно оказалось в голове: у меня про нее спрашивали, ее же щупали, прикладывали к ней странные штуки, и она действительно не болела. А бредовый сон мало того что не закончился, но и на реальность претендовал с вероятностью девяносто девять процентов. Потому что только в реальности тебя могут выставить из больнички и палаты повышенной комфортности, потому что больше не проплачено, бесплатная первая помощь оказана еще при поступлении, а теперешнее состояние леди Ольхерт не предполагает госпитализации.
Леди Ольхерт — это я. Алесанна Ольхерт-Гард. С чего вдруг Ольга Гордеевна Александрова превратилась в сказочную ледь? В паспорте написано, и… Ну, бывает. Про такое даже книжки пишут и кино снимают. Раньше думала — врут, ан нет.
И как меня угораздило? Фейскими блестками обсыпало, когда я девицу с морковкой толкнула? Или раньше, когда о чудо-кошку споткнулась? Или упавшая сосулька была волшебная?
Сосулька как раз не была. По бумажкам, которые к паспорту прилагались, выходило, что я представитель «Погоды в доме», продавец и маг-погодник? А в себе совершенно никакого волшебства не чувствую и представить не могу, что делать. В первую очередь с тремя узлами, которые мои. Торчала на крыльце больнички, стараясь изображать вид вот только-только подошедшей, разглядывала окружающую действительность и размышляла о будущем.