— Эй, Мика? Чего скис? — заметив грустное выражение его лица, спросила мама сочувственно. — Не можешь выбрать галстук? Давай помогу. — Она взяла с кровати полосатый и приложила его к груди мальчика. — Мне этот нравится, а тебе?
— И мне, — согласился он. Не только потому, что галстук ему действительно нравился, но и из желания сделать приятное ей, однако ведьма это почуяла и, прищурившись, спросила:
— Уверен? Я хочу, чтобы ты сам выбрал то, что тебе по душе. Не надо со мной соглашаться, если не нравится.
— Я не могу выбрать, мам, — улыбнулся Миккель. — Мне все нравится, все-все! — признался он. — Поэтому надену то, что выбрала ты. Поможешь завязать?
Разумеется, она помогла. Еще и волосы ему потом уложить попыталась, но челка все равно упорно падала на глаза, намекая на необходимость стрижки.
— Я сделал для Кьяры открытку, — сказал волчонок, глядя, как ведьма хлопочет над его внешним видом.
Она была так близко, что ему внезапно захотелось ее обнять. Мама, мамочка… Ему крупно повезло, что у него она есть. В отличие от ампиро-веры, на день рождения которой они собирались. Желание девочки, мечтавшей найти маму, увы, не исполнилось. Пока что. Но Надя как-то вскользь обмолвилась, что тетя Герда над этим работает. Тетя Герда точно лучше лесного ручья, возможности которого, по мнению Мики, были сильно преувеличены.
— Открытку? Сам сделал? Покажешь? — Закончив с галстуком, ведьма поправила острый воротничок его белой сорочки и застегнула пиджак.
Миккель смутился. Открытка была чем-то личным, и в то же время ему хотелось похвастаться рисунком, чтобы услышать мнение мамы. Одобрение или критику — неважно. Он просто жаждал ее внимания, и она давала ему его с лихвой.
Как и Эсми, Итан-ар… все они.
— Мика! — воскликнула ведьма, увидев открытку. — Почему я не знала, что ты так здорово рисуешь? — спросила она, смущая его еще больше. — Учился где-то? То есть у кого-то, — исправилась мама, вспомнив о том, какой была его прежняя жизнь. Волчонок отрицательно мотнул головой. — А хочешь пойти учиться? — На этот раз кивок был утвердительным. — Запишем тебя попозже в художественную школу — таланты надо развивать.
— Мам…
— Да? — Надя перевела на него взгляд с рисунка крылатой волчицы, образ который символизировал именинницу-полукровку.
Миккель молчал, собираясь с мыслями. То, что он хотел спросить, пугало его до чертиков.
— Я тоже стану таким… как мой биологический отец? — выдавил он, впервые назвав Якоба вслух биологическим, будто пытался дистанцироваться от него, тем самым обезличив. Миккель неосознанно перекладывал вину отца на себя, хотя и знал, что ничего не мог сделать. Но вина липла к нему, а в голове слышался ее мерзкий голосок: «Плоть от плоти, кровь от крови, ты сын своего отца». — Во мне проявятся его гены?