— Мика, я жду, — поторопила ведьма, взглянув на часы. — Начнем, пожалуй, с главного: почему Итан-ар хочет тебя убить?
— Потому что я… сын прежнего вожака, — с запинкой произнес волчонок, опять сглотнув. В горле пересохло, хотелось пить, есть и спать. Много есть и долго спать… без страха больше никогда не проснуться.
Там же…
Сын бывшего вожака? Чудесно! Я не просто вляпалась — я встряла по самое не хочу в очень скверную историю, из которой бескровно уже, похоже, не выберусь. Впрочем, это и раньше было понятно: когда выяснилось, что на голову стукнутый вер — местный альфа. Осталось только выяснить, где бывший варгар бродит, когда на его отпрыска охотится нынешний. Что-то у меня дурное предчувствие.
— Отец жив? — спросила, дав мальчику воду, чтобы горло промочил. Миккель отрицательно мотнул головой, подтверждая мои скверные догадки. — А мама?
Очередное покачивание головы стало мне ответом, но выражение детского лица изменилось: уголки губ чуть опустились, брови встали домиком, а глаза предательски заблестели. Я протянула руку, чтобы погладить Мику или даже обнять, однако парнишка отшатнулся. Он сжал кулаки, нахмурился и даже рыкнул, сверкнув ярко-оранжевыми глазами из-под рваной челки. Вопросительно выгнув бровь, посмотрела на него.
— Прости, это… не из-за тебя, — пробормотал осиротевший ребенок.
Кивнула, ибо знала, что он сейчас чувствует.
Волчонок наверняка мечтал отомстить за смерть родителей. Бедняга! Как же я его понимала. Сама жаждала крови и кидалась на людей от бессилия и тоски, когда погибли муж с сыном. Но мне, в отличие от Мики, претензии предъявлять было некому. Разве что Морфею, усыпившему супруга за рулем, дождю и скользкой извилистой дороге. Ну и себе, конечно… ведь именно ко мне они ехали в ту роковую ночь!
Усилием воли прогнала мучительное воспоминание.
Это все в прошлом: в далеком и туманном. Сейчас рядом со мной другой ребенок, и он, в отличие от моего Мишки, пока, слава небу, жив!
— Братья, сестры есть? — продолжила допрос я.
— Нет никого.
— Бабушки, дедушки, другая родня?
— Они… не имеют права вмешиваться, — прошептал волчонок, царапая когтями кофту.
Когтями?!
Твою ж… маму волчицу! Сейчас как обернется — и будет сидеть в машине не пацан в спортивках, а не сильно домашнее и не совсем животное, но с виду точно оно.
— Спокойствие, Миккель! — проговорила я строго. Опыт по усмирению молодежи у меня имелся — чай, не первый год в университете преподаю. — Держи себя в руках. Другой подходящей одежды у нас нет, остальное все явно женское… хм, — сказала и задумалась, окидывая его оценивающим взглядом. Плечики, конечно, широковаты, но…