— Сука. Уничтожу тебя. Сотру с лица земли, — сжимает пальцы на моих щеках. — Превращу твою
жизнь в ад.
— Лёшенька, послушай.
Превращает меня в пепел своим взглядом, полным ненависти.
— Я сказал тебе, что предательство не прощаю, — рычит, со всей силы сжимая волосы на моём
затылке. — Я бы убил тебя, если бы… Пошла вон! Если ты через пять минут не покинешь мой
дом, я тебя убью.
Одергивает брезгливо руку и отворачивается. Нервным движением проводит пальцами по волосам,
ероша их. Закусываю искусанную до крови губу и подхожу к Лёше, приняв для себя решение.
— Я не ясно сказал? — ледяные глаза пугали бы, если бы я так сильно не любила их холод. —
Убирайся. Я разрушу тебя. Твою жизнь.
В тот миг я ещё не знала, что он выполнит своё обещание.
Ника
Торопливым шагом направляюсь в сторону своего дома, то и дело поправляя воротник
старенького и видавшего виды чёрного пальто, пытаясь защититься от ледяных порывов ветра и
колючего снега. Сапоги скользят по тонкому льду и я, нелепо взмахнув руками, с огромным
трудом удерживаю равновесие. Удобнее перехватываю пакет с продуктами и перебегаю дорогу,
оказываясь возле своего дома. Вскидываю голову наверх, смотрю на окна кухни, пытаясь понять,
дома ли моя дочь. Но снег залепляет глаза, мешая обзору.
Когда я слышу глухой низкий стон, не сразу понимаю, откуда он доносится. Замираю на минуту
на месте, кручу головой, прислушиваясь и пытаясь найти источник звука. Но во дворе стоит
оглушительная тишина, поэтому я голову ниже опускаю, пытаясь закрыться от очередного
ледяного порыва ветра, швыряющего снег в лицо и за шиворот.
И как только я делаю несколько шагов к подъезду, глухой стон повторяется. Низкий, хриплый,
полный боли. Я вновь замираю и напрягаю слух, вертя головой.
Оглядываюсь по сторонам и, сузив глаза, замечаю фигуру в длинном чёрном пальто, лежащую на
газоне. В первый раз я не заметила её из-за кустов.
Да и если бы не тонкий слой первого снега, я бы и не увидела мужчину, слишком темно.
Осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, я двигаюсь в сторону фигуры. Ставлю пакеты на
землю, не заботясь о том, что они промокнут, и подхожу к мужчине, который лежит на спине.
Присаживаюсь на корточки, смотрю с тревогой в лицо, которое полностью залито кровью. Глаза
мужчины закрыты, грудь едва вздымается и опадает. Я присаживаюсь на корточки рядом с ним,
тяну руку, закатываю рукав пальто, обхватываю пальцами запястье и считаю удары пульса.
— Мужчина, Вы меня слышите? — спрашиваю тихо, пальцами касаясь ледяного лица и пачкая
подушечки в кровь. — Я вызову скорую помощь. Вам сейчас помогут.
Вскрикиваю, потому что совсем не ожидаю того, что моё запястье окажется в плену ледяных, но
крепких пальцев, а меня дёрнут вперёд. Я заваливаюсь на грудь мужчины. Под пальцами чувствую
мокрое пятно, ощущая, как пальцы пачкаются тёплой и липкой кровью. Я вижу, как мужчина
стискивает от боли зубы, сдерживает стон боли. Но меня он не отпускает, наоборот ещё ближе
притягивает меня к себе, чтобы у меня не получилось вырваться. В темноте не видно его глаз,
но я чувствую, что он смотрит на меня. И под этим взглядом становится до ужаса неуютно.
— Не смей, девочка. Никакой скорой помощи, — его низкий голос заставляет сжаться и
поёжится. Спину сковывает лёд и вовсе не от ветра. — Сама поможешь.
— Ч-ч-что? Я не могу, — мой голос срывается и пищит. — Я не могу Вам помочь. Я боюсь
навредить.
— Можешь, — хватка пальцев на запястье становится сильнее. — Ты всё сделаешь и никому об
этом не скажешь. Ни одной живой душе.
Я морщусь от боли в запястье, слишком сильно его пальцы сжимают запястья, закусываю нижнюю
губу, чтобы ни единый звук не вырвался изо рта.
— Давайте, я посмотрю рану, — выдыхаю, понимая, что избавиться от мужчины не выйдет. —
Отпустите, пожалуйста.
— Убежишь или решишь позвать на помощь, — я вздрагиваю, когда на меня наставляют дуло
пистолета.
Предложение он не заканчивает. Да и не нужно. Я понимаю его молчаливую угрозу. Тяжело
сглатываю и киваю.
— Не позову, — отвечаю шёпотом, трясясь от страха. — Просто помогу.