На первом этаже дверь аварийного выхода открылась с резким щелчком. Я выскочила в боковой коридор у служебного входа и сразу услышала голоса.
Я толкнула стеклянную дверь и оказалась под козырьком отеля.
Холодный воздух ударил в лицо.
На парковке стояли две машины.
Машина Марка.
И чёрный седан его отца.
Марк был у капота, спиной ко мне. Напряжённый, неподвижный, будто весь сделан из железа. Его отец стоял напротив. Рядом — водитель или охранник, крупный мужчина в тёмной куртке.
Я не слышала первые слова.
Только увидела, как отец Марка резко ткнул пальцем в сторону отеля.
И как Марк шагнул вперёд.
Охранник сразу двинулся между ними.
У меня внутри всё оборвалось.
Я сорвалась с места.
— Марк!
Он обернулся мгновенно.
И по его лицу я поняла: сейчас он меня убьёт.
Я успела добежать до них как раз в тот момент, когда отец Марка повернулся ко мне.
Холодно.
Медленно.
Так, будто ждал.
— Я же сказал тебе остаться наверху, — бросил Марк сквозь зубы.
Я даже не посмотрела на него.
— А я не вещь, которую можно запереть в номере.
Отец Марка чуть усмехнулся.
Вот от этой усмешки меня передёрнуло.
— Смелая.
— Злая, — поправила я.
Марк резко выдохнул рядом.
Охранник шагнул ближе к его отцу. На автомате. Будто уже привык, что рядом с Марком надо быть готовым.
Меня это взбесило ещё сильнее.
— Вы правда приехали ночью к отелю, чтобы устроить сцену? — спросила я. — После того как он был в травмпункте?
Отец Марка посмотрел на меня так, будто я была не человеком, а неудобной помехой.
— Девочка, тебе лучше не вмешиваться.
Марк дёрнулся.
Я успела схватить его за руку.
Крепко.
Он замер.
Мышцы под моей ладонью были каменные.
— Нет, — сказала я тихо. — Не надо.
Он не отрывал взгляда от отца.
Но остался на месте.
Именно это почему-то разозлило его отца больше всего.
Он посмотрел на мою руку на руке Марка.
Потом на меня.
— Значит, из-за тебя он окончательно перестал думать головой.
— Нет, — сказала я. — Он перестал слушать вас.
Марк медленно посмотрел на меня.
Я понимала, что лезу не туда. Понимала, что сейчас делаю хуже. Но меня уже несло.
Я была в бешенстве.
— Он взрослый человек, — сказала я. — Он может драться, ошибаться, быть идиотом, портить себе жизнь, но это его жизнь. А вы сейчас стоите здесь и разговариваете так, будто у вас сломалась дорогая машина.
Лицо его отца стало каменным.
Марк рядом не двигался.
Вообще.
Только пальцы медленно переплелись с моими.
Крепко.
До боли.
И я вдруг поняла: он не ожидал, что кто-то скажет это за него.
Никогда.
Отец Марка сделал шаг ближе.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Возможно.
— Ты не знаешь, сколько денег, связей и репутации было вложено в то, чтобы он не угробил себя окончательно.