Франц Шульцгруммер уже и сам осознал, что чуть не сглупил, но признавать свою ошибку не торопится. Он недовольно сверлит меня глазами, и я по-товарищески хлопаю его по плечу:
— Не дуйтесь, герр Франц! Нас еще ждут великие дела!
В этот момент слышу за спиной топот бегущих шагов и громыхание железа. Оборачиваюсь и вижу, как на площадь выбегают не меньше двух десятков воинов в шлемах, хорошей броне, со щитами и копьями. Следом за ними с ближайшей улицы выходит важный сановник в шелковом халате и пышной чалме. Рядом с ним, словно шакал Табаки, семенит маленький худой человечек с бледным узким лицом.
Глядя на эту картину, я не могу удержаться от иронии:
«Никак сам наместник пожаловал, да еще весь свой гарнизон пригнал!»
Стража взяла нас четверых в полукольцо, прижимая к стене дома, совершенно не обратив внимания на идущих чуть позади стрелков. Те, в отличие от нас, в местных халатах, и этого в царящей суете оказалось достаточно, чтобы стражники оставили трех моих бойцов у себя за спиной.
Расступившись, стража пропустила вперед сановника и его шестерку. Те далеко не пошли и остановились на линии своих воинов. Несколько мгновений мы рассматриваем друг друга, и я вижу, что мордатый чиновник, явно монгол, и большинство его воинов тоже монголы, только обленившиеся и зажиревшие от безделья.
Первым нарушил тишину Табаки. Он попытался быть грозным, но его писклявый голосок ему этого не позволил:
— Кто вы такие и почему вошли в город Астеробад без разрешения его властителя, нойона Курда?
Усмехнувшись, достаю фирман ильхана и, не разворачивая, показываю его:
— Я консул Твери Иван Фрязи’н, и у меня есть разрешение властителя куда выше, чем досточтимый нойон Курда.
Говорю на монгольском и обращаюсь непосредственно к нойону, показывая, что с шестерками общаться не намерен.
Наместник жестом приказал тощему: «Принеси!» Тот посеменил ко мне, но я ему ничего не дал, а, развернув перед носом, позволил лишь прочесть и разглядеть печать ильхана.
Чуть побледнев, Табаки заторопился обратно и что-то быстро-быстро зашептал на ухо своему господину.
Читаю с лица наместника всю гамму чувств, что он переживает: ведь бакшиш, на который он так рассчитывал, только что уплыл у него из-под носа.
Дабы подсластить горькую пилюлю, достаю кошель с серебром и направляюсь к наместнику. Стража заступает мне дорогу, на что я взглядом советую нойону обернуться. Тот дергает головой и видит нацеленные ему в спину арбалеты.
— Если бы я хотел тебя убить, — говорю громко на родном диалекте наместника, — то ты был бы уже мертв, и вся твоя зажиревшая стража тоже была бы мертва. К счастью для вас, я приехал не воевать, а торговать!