«Хорошо, когда тебе дают подсказку, — радостно вспыхивает у меня в голове, — если еще скажут зачем, то вообще будет замечательно».
Выдерживаю максимально возможную паузу, но видимо «помогать» мне больше никто не собирается, и я соглашаюсь.
— Да, иду к князю киевскому.
Тут же получаю, как говорят американцы, fucking question.
— Зачем?
Надеваю на лицо маску смирения и почтительности.
— Дела веры и воля святого престола направляют стопы мои.
Как ни странно, мой идиотский ответ всех устроил. Хорезмиец, оценив меня еще одним пронизывающим взглядом, вдруг нагнулся к уху монгола и что-то зашептал. Выражение лица у сына степей ничуть не изменилось, но едва заметный кивок я все же заметил.
«Интересно, что это значит для меня?»
Невысокая коренастая лошадка сделала несколько шагов, и зеленый халат всадника заслонил мне небо. Голова в белой чалме нагнулась в мою сторону.
— Даже божьему человеку путешествовать в одиночку небезопасно, мир вокруг полон зла.
Молча жду продолжения, а у самого в голове свербит: «Интересно, это угроза или скрытое предложение?»
Прищурившись, хорезмиец помолчал, словно оценивая эффект сказанного и не дождавшись от меня какой-либо реакции, продолжил:
— Посол великого хана готов оказать гостеприимство и защиту служителю веры на его пути в Киев.
«Так, занятно. — Держу на лице равнодушную маску. — А что потребуют взамен? Благодарить, по-моему, рановато».
Всадник выпрямился в седле и нахмурил брови.
— Так что ты молчишь, нунций? Благодари нойона Турслан Хаши за милость.
Почтительно склоняю голову.
— Безмерно благодарен нойону за его доброту, но как говорят у нас в Риме, ни одно доброе дело не должно остаться неоплаченным. — Успев мысленно похвалить себя за ловко введенное упоминание про Рим, поднимаю взгляд. — Чем я смогу отплатить послу Великого хана?
Хорезмиец вновь переглянулся с монголом и, получив еще один одобрительный кивок, снова навис надо мной.
— Твои познания чужих наречий достойны удивления, а говоришь ли ты так же хорошо на языке руссов?
Мне хочется пожать плечами и сказать «наверное, кто ж его знает», но произношу вслух как можно уверенней.
— Да, язык руссов мне знаком.
Вместе с удовлетворением на лице хорезмийца появляется заговорщицкая ухмылка.
— Я, Фарс аль Хорезми, помощник и переводчик могучего нойона Турслан Хаши. Я понимаю руссов, но… — Он немного замялся и беспокойно дернул головой в сторону монгола. — Как бы это сказать, недостаточно хорошо что ли, а впереди у нас непростые переговоры с князем Ярославом. Турслану Хаши хотелось бы знать все мелочи. Все те обрывки фраз, недосказанности, коими киевляне будут обмениваться между собой. Моих знаний для этого недостаточно, а твоих? Скажи мне, ты способен понимать беглую речь, недомолвки и прочий двойной смысл, которым так богат говор уррусов?