— Секрет, который, скорее всего, передали ему асторэ, он счел нужным унести с собой в могилу. — Тэо вспомнил саркофаг в Туманном лесу. — И я вполне понимаю его. Он хотел забрать магию и не готов был довериться. Чтобы никто не попытался вернуть её назад.
— Верно. Потому что в темные годы моей жизни, в моменты слабости, я думал об этом не раз и не два. Что, возможно, волшебство смогло бы погасить пожары и воссоздать разрушенное. Слишком долго меня окружали одни руины. — Голос южанина звучал надтреснуто. — Поэтому Тион сделал верно, не рассказав мне.
— Уверена, у тебя есть догадки.
— Конечно, есть. Пара десятков. Некоторые из них очень похожи на правду. Желаешь услышать их все?
— Я болтаю, исключительно чтобы хоть как-то занять время. Мне сейчас слишком темно и неуютно здесь. Прости, если повела себя грубо.
— Твои вопросы закономерны, прекрасная сиора. Но признаюсь тебе совершенно честно — если бы я знал истину, то доверил бы её только Шерон.
— Ты все же куда больше человек, чем волшебник. Волшебник бы не рассказал никому.
— Ну, так я давно уже не волшебник, — весело откликнулся треттинец.
— Тогда скажи нам еще одну вещь. Ты ведь тоже сюда приходил. — Тэо помнил их прошлый разговор. — Почему лишь один раз? Почему не стал?
Мильвио вздохнул:
— Простой ответ на самом деле. Мне не понравились мысли, которые у меня появились, когда я попал сюда. Несвойственные мне. Не понравились настолько, что я раз и навсегда прекратил игры с зеркалами.
— Это было связано с Арилой?
— Конечно. Идеальный способ — надавить на больное. Попытаться рассорить с теми, кого я считал друзьями. А еще пообещать не только ее, но и силу, если я буду на стороне моего «великого учителя». Маленькая ложь, которая способна наворотить множество бед. Полагаю, шаутты изначально подсунули Мариду после Аркуса идею создать все это, и Гвинт первым попался в сети. Он часто ходил этими тропами. А после потерялся в самообмане. Что он самый лучший, что Нейси любит его, что следует изучать искусство, которое долгие годы было под запретом у волшебников. Результат вам известен.
— Значит, для тебя важнее оказались друзья?
— Друзья всегда важнее магии, сиора, — серьезно и веско ответил треттинец. — Привязанности, дружба, любовь, слово, которое следует сдержать, — именно это делает нас людьми, а не тварями, вроде шауттов. Пока есть те, ради кого стоит умереть, ты настоящий.
— А как же Тион? Как он выдерживал все, что ему показывали здесь? — Тэо осторожно перешагнул через зеркальный шип, торчащий из земли.
— Он мог видеть ложь. Она стекала с него точно вода.