Ужас захватил мою душу, и я попятился назад. Впервые в своей жизни я чего-то испугался, и это был не какой-то враг, возжелавший моей мучительной смерти, а я сам!
— Ха, посмотрите на этого слюнтяя!
— Да он же сумасшедший!
— Блохи его совсем извели…
Отовсюду доносились радостные и не очень возгласы. Впервые в своей жизни я почувствовал себя презираемым. Да как так-то⁈ Я же Цербер! Как так вышло, что я стал обычным псом⁈ Да отродясь такого не было! Я с самого рождения был свиреп и могуч. Да что уж там, я уже в полгода мог одним лишь взмахом лапы человечишку пополам разрубить! А тут… Что-то здесь не чисто!
— Тихо-тихо! — подошедшая ко мне женщина вновь взяла меня на руки и крепко сжала. — Боишься находиться в присутствии других животных? Не переживай, они тебе ничего не сделают, посмотри на них! Они такие милые, правда ведь?
Я молчал и вникал в обстановку. Сама судьба решила поизмываться надо мной. Неужели теперь я вынужден влачить такое унылое и унизительное существование под гнётом людей и всяких слабаков⁈
— Да он ещё не знает, что ждёт его впереди! — вновь прошипел наглец из клетки.
Я повернул голову в его сторону.
— А что меня ждёт?
— О, а вы только посмотрите! Куда весь гонор-то делся, а?
— Не юли, блоха, и отвечай на вопрос!
— Знаешь, если бы тебя ждала какая другая судьба, я бы промолчал… — он прервался, зевнув и фыркнув носом. — Но сейчас я тебе расскажу. Тебя ждёт кастрация, друг мой.
— Кастрация? — Я непонимающе нахмурился. — Я слышу это слово не в первый раз, но так и не смог понять, что оно означает.
— А то и значит! — наглец рассмеялся. — Чик-чик твоим бубенчикам!
— Что? Не понял.
— А что ты не понял? — он засмеялся как ненормальный. — Отрежут тебе твои яйца, чтобы спокойней был!
— Да ты бредишь, смертный! — рявкнул я. — Никто не посмеет провернуть подобное со мной!
Усатый лишь посмотрел в мою сторону косым взглядом и усмехнулся, после чего отвернулся и больше не разговаривал.
Вот хрень! Если так подумать, то людишки действительно что-то говорили про некую «кастрацию». Если тот урод сказал правду, то надо делать ноги, и как можно скорее! А в делах, касающихся самого сокровенного, — нет времени на раздумья! Главное, подобрать правильный момент, чтобы свалить, а там уж разберусь!
— Та-а-ак… Наталья и её пёс Тошка кто? — произнесла вошедшая в помещение женщина в белом халате.
— Ах да! Это мы! — ответила держащая меня на руках особь и встала.
— Отлично, доктор Ройфе готов вас принять. Прошу, пройдите за мной.
Я побледнел.
— Ой, ой! Стоять, женщина! — рявкнул я и стал дёргаться изо всех сил. — Я не пойду!