– Не называй их моими родственниками, – попросила я, продолжая рыться в хламе.
– Почему?
– Мне это неприятно, – заявила я. – И… я не хочу иметь ничего общего с Белларами.
– Даже титул, земли и деньги? – удивленно спросил Аксель, оторвавшись от своих раскопок.
Я молча кивнула.
– И откуда ты только такая бескорыстная взялась… – пробормотал он, вернувшись к поискам.
Не знаю, сколько мы потратили времени, но я лично успела обнаружить столовое серебро, фамильные кубки, игральные кости, полку гримуаров, рассыпавшихся в моих руках, шелковый шарф, подвязку! и женскую туфельку с драгоценными камнями на каблуке.
– Тут точно был храм? – спросила я, держа подвязку на кончике найденного тут же карандаша. – Больше напоминает дом терпимости.
– Иногда это одно и то же, – усмехнулся парень. – И уверен, у темных тоже нет жрецов с кристально чистой репутацией.
– У темных вообще нет жрецов, вы их всех перебили в первую войну за свет во всем мире, – невозмутимо ответила я.
– Взяла бы титул – устроила бы ренессанс темной религии и культуры.
– Не подзуживай!
– Мне просто интересно, до какой степени ты неподкупна…
– До крайней, – отрезала я. – До крайней степени.
– Потрясающе. Нет, серьезно, именно такую королеву я и искал.
БАМС!
Это у меня рука дрогнула и гора хлама, из которой я аккуратно по одному вытаскивала различные предметы, старательно сохраняя равновесие всей конструкции, развалилась. Опять с грандиозным грохотом и невозможным количеством пыли.
А когда мы оба прочихались, и я горела неутолимым желанием стукнуть принца по лбу чем-нибудь тяжеленьким, по типу серебряной ложки, Аксель кивнул мне за спину:
– Смотри-ка, кажется, нашли.
Я обернулась и под развалившейся горой хлама увидела небольшой стол на одной ножке. На нем под стеклом лежал меч. Очень интересное оружие: металл клинка был в красивых, выеденных какой-то кислотой разводах, с рукояти повыковыряли драгоценные камни, а острие лезвия вообще было обломано.
– Ммм… – многозначительно изрек Аксель, рассматривая экспонат на выцветшем красном бархате.
– Впечатляет, да? – ехидно спросила я.
– Невероятно, – согласился Аксель. – Что там с ним надо делать, говоришь?
– Ммм… «…И темная кровь коснется светлого клинка, снимая пелену с безумных глаз», – вспомнила я.
– Красиво. У вас все проклятья такие поэтичные?
– Нет, это вольный перевод. Как правило, проклятья звучат более емко и менее цензурно, – невозмутимо ответила я.
– Ладно, давай покончим с этим. Как раз успеем на ужин во дворец… – пробормотал принц, цепляя стекло витрины найденным тут же ножом.