– Ты! – я ткнула пальцем в гримуар, и тот замер. Даже страницами перестал перебирать. – Сейчас расскажешь мне все от начала до самого конца.
Меч, до этого изображавший немочь, взвился над полом. Типа, я сам тебе все расскажу и вообще моя история правдивей.
– И только попробуй соврать или недоговорить. Нашинкую на мелкие кусочки и запихну в хлопушку, – пригрозила я упертой книженции.
Гримуар помедлил и потом, видимо, плюнул на всю конспирацию, опрокинулся на корешок и быстро-быстро залистал страницами. Меч покосился на текст, но, кажется, увиденное его удовлетворило, и железяка улеглась на пол, для острастки выбив пару искр.
И как только я подошла к гримуару, на страницах начал проступать текст, написанный красивым, ровным, неживым шрифтом.
Аккуратные, идеально-ровные буквы никогда бы могли быть написаны живым человеком. Со мной говорил артефакт, говорил богатым, красивым языком, и я в мгновение ока очутилась на солнечной лесной поляне, наблюдая за красивой девушкой, собиравшей травы. Увидела, как она испугалась, заслышав охотничьи трубы, как вжалась в раскидистый клен. Как мимо ехал благородный лорд. Такой же молодой, как она, и такой же отчаянно-дерзкий. Как они заметили друг друга, как вспыхнули эмоции, точно сухое сено от искры. Как девушка понесла, как юноша предложил ей побег. Как они собирались на край мира, подальше от предрассудков и ненависти.
Как обо всем узнал граф.
Как забрали маленького ребенка.
Как бросили в темницу парня.
Как в отчаянии потеряла рассудок девушка.
Как она вошла в Беллариум с гордо поднятой головой. И как в город вошли Туманные чащи.
Как парень вырвался из каменных подвалов и как вложил в ручонку малышке часы.
Как впихнул корзинку с ребенком в портал и как отправился в лес искать девушку.
Как туман облизал город до идеальной чистоты.
И как никто из них не спасся.
Я стояла над книгой, слезы текли по моим щекам. Вся боль, все отчаяние тех дней накрыло меня в одно мгновение. Вся злость, вся ярость. Жажда мести и праведный гнев. Бессилие и безысходность.
И за всеми этими эмоциями я даже не заметила, как оказалась в обнимку с Акселем, прижавшись к его груди и рыдая взахлеб.
– Тише, малышка, тише, – бормотал светлый, гладя меня по волосам.
– Это так… так… так глупо! – всхлипнула я. – Бессмысленно! И все эти смерти оказались напрасны!
Парень вздохнул и, крепче прижав меня к себе, возразил:
– Ты не права.
Я запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо светлого, и он продолжил:
– Иногда достаточно одной песчинки, чтобы пошла лавина. И этой песчинкой стала ты. Но посмотри, как изменился мир. Так что не говори, что все эти смерти напрасны. Нет, это не так. Эта ужасная трагедия изменила все. И дала нам шанс на лучшее будущее.