— Какие?
«Голос» вздохнул.
— Те, когда изменился этот мир с приходом и уходом «первого». И ты, изменился, да-а-а… Изменился и ещё больше изменил мир.
— Что ты на меня ответственность перекладываешь⁈ — возмутился я. — Я, что ли к вам пришёл? Это ты со своим «первым» в мой мир заявились. Я-то как мог что-то изменить?
«Голос» помолчал.
— Вполне вероятно, что ты прав, — наконец сказал мой «собеседник» и продолжил в «задумчивости» растягивая слова. — Может бы-ыть, может бы-ыть… Давай, точки, да я пошёл.
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
— Какой?
Мне показалось, что «некто» не хочет отвечать на мой вопрос.
— По поводу твоего возвращения сюда…
— М-м-м… Понимаешь, мне придётся там задержаться, чтобы разобраться.
— Задержаться? — «схватился» я за слово. — То есть ты там только на время решения там проблем?
— Ну… Понима-а-а-ешь, тот мир всё-таки первичен… Э-э-э… Был, да… Поэтому мне бы, желательно, находиться там, вместе с «первым».
— Желательно, но не обязательно? — снова зацепился я за его слова.
— Ну-у-у… В общем-то, да…
— Значит ты вернёшься? — продолжал я «давить».
«Некто», назвавшийся Флибером, явно вздохнул.
— Поймал всё-таки! — констатировал он. — В шашки, наверное, хорошо играешь?
— В китайское «го» и наше «реверси», — поправил я и добавил в свои слова строгости. — Отвечай, не забалтывай меня снова.
Из его рассказов мне стало понятно, что «Флибер» субъект подчинения «первого», а значит и моего. Я вдруг вспомнил, как джин из фильма «Волшебная лампа Алладина» говорил: «Я раб лампы». Колдун Магриба требовал: «Скажи, кто ты?», а джин раз за разом повторял: «Я раб лампы!». Но Флибер ответил просто.
— Если скажешь, я вернусь.
— Давай поступим так, — сказал я. — Ты сходишь на разведку и вернёшься. Дней десять тебе на первичную оценку ситуации. Вернёшься расскажешь мне, дальше решим, что делать. Мне тоже хочется знать, что происходит в параллельных мирах. Вдруг и моему миру грозит опасность. Может такое быть?
— Вполне, — согласился «голос».
— И десять дней того мира, а не этого, если они рассинхронизированы.
В своём мире я уже привык, кхм, «распоряжаться» и привык, чтобы меня слушались. Вот и тут, сработал «командный» тон. Не голос, конечно. Разговаривали ведь мы мысленно.
— Ясно, понятно! — проговорил Флибер и я снова услышал «свои» фразы.
— Ну и отлично, что договорились, — сгладил я свой приказной тон.
Через некоторое время я понял, что остался один. Странное это было ощущение. Словно я был богатырём и вдруг, резко, ослаб.
— Хм! Ничего себе! — удивился я, почувствовав, что у меня снова закружилась голова. — Неожиданно!