Ордынцев в который раз поразился живучести сильных воителей, ведь бессознательное состояние женщины было вызвано даже не ранением, а усталостью и опустошением праны.
Проще говоря, даже лишившись половины лица она продолжала сражаться и рухнула без сил лишь спустя время.
К тому же, после детального осмотра стало понятно, что на этом ее раны не заканчивались.
Покачав головой, Станислав принялся за дело. Вначале он срастил порванные сосуды и покрыл их хоть какой-то соединительной тканью. От этого лицо девушки не стало выглядеть лучше, но она больше не рисковала истечь кровью, если от давления воздуха у нее окончательно оторвется и так поврежденная сонная артерия.
Следом пришел черед остальных ранений. Привычная работа по удалению мусора и сращиванию мышц и сосудов, отвлекала от усталости и опустошенности, навалившейся после боя.
Когда Стас уже заканчивал, женщина пришла в себя, после чего ее единственный глаз вытаращился от дикой боли.
Ордынцеву пришлось экстренно отменять целительскую длань и напитывать руки праной, чтобы удержать воительницу на жалобно захрустевшей каменной столешнице.
— Госпожа Аями, вы очнулись! — заголосили стоявшие в стороне ученики, порываясь броситься вперед. Но подчиненные Стаса встали грудью, не давая им пройти.
Взгляд женщины обрел осмысленность, и она быстро оценила обстановку.
— Гы-м-м-гы, — она попыталась что-то сказать, но вместо связной речи вышло лишь совершенно нечленораздельное мычание.
— Прошу меня простить, но ваш язык спасти не удалось, — с каменным лицом пояснил Ста на молчаливый вопрос. — Там просто нечего было спасать.
Конечно, будь Стас в полной силе и не потрать он большую часть духовной силы, из которой и получался эфир, он мог бы попробовать что-то сделать. Но прямо сейчас ему нужны были все силы.
В глазе Аями появилось шокирующее осознание. Стас же продолжил бесстрастно вводить ее в курс дела.
— Техника Мизуно уничтожила значительную часть вашего лица, и если на поле битвы вы не чувствовали боли из-за адреналина, то сейчас, если бы я не отключил большую часть ваших нервов, вы бы выли от боли. Тем не менее, даже так я не мог отключить их все, иначе вы бы не смогли сражаться. Поэтому эта боль будет с вами до конца боя. Кивните, если вы меня поняли.
По уцелевшей щеке женщины робко скатилась одинокая слеза, но это все, что та себе позволила. Аями жестко кивнула. Стас не знал, что было причиной — осознание, что ее красота утрачена навсегда, ведь нынешние целители не могли восстановить что-то столь тонкое, или мучавшая ее постоянная боль.