— Ну и чёрт с тобой, капитан. Ладно я сам с этими приборами разберусь. Вот смотри. — Подполковник воткнул в пепельницу почти до фильтра искуренный бычок, вынул из кармана ручку и вычеркнул из списка спорный пункт. — Теперь доволен?
— Да, теперь всё в порядке.
— Ну и дотошный же ты, капитан. Из-за какой-то ерунды так ерепенишься. Всё, пошли в ангар…
Глава 1
Возвращение в родные пенаты
Артём наслаждался чашкой ароматного, свежесваренного кофе и неторопливо докуривал первую, самую вредную, потому как натощак, но в то же время и самую желанную, после целой ночи воздержания, сигарету. Он снова был дома. В родной двушке на седьмом этаже — единственном наследстве, доставшемся ему от рано ушедших из жизни родителей. Из кухонного окна открывался до боли знакомый вид на ряды прямоугольных девятиэтажных коробок, похожих одна на другую, как близнецы-сёстры, и крошечные островки подстриженной зелёной травы между ними, окаймлённые серым асфальтом дорог и тротуаров.
Город. Спальный район. Улица, где он родился и вырос. Вот оно, всерьез позабытое за девять месяцев разлуки, недавно вспомненное и по-прежнему такое близкое и родное Широкое Запределье, где не существует очерченных магией границ и, при желании, можно запросто выехать за городские пределы.
Донёсшееся из коридора оглушительное всхрапывание вернуло Артёма из навеянной заоконным видом лирики к суровой правде жизни.
— Эй, потише можно⁈ От твоего рёва аж стены трясутся! — крикнул раздосадованный человек троллю, разметавшемуся прямо на голом полу во всю длину коридора.
Но в ответ получил лишь очередное оглушительное всхрапывание.
— Вот глотка луженая! Чтоб тебя!.. — в сердцах проворчал Артём, заминая в пепельнице окурок и тут же закуривая вторую сигарету, благо кофе ещё оставалось добрые полкружки.
— Хитро, конечно, придумано, возвращать Вопулу нормальный облик во время ночного сна[1], — пожаловался равнодушным кухонным стенам Артём. — Но почему это обязательно нужно было устраивать в моей квартире?
«Нельзя что ли было организовать ему ночное лежбище в орденском представительстве? — продолжил он уже мысленно, снова со смаком затягиваясь. — Устроили бы тролля на полставки ночным сторожем, и всем было бы хорошо. И Ордену польза — на охране сэкономили бы. И ушам моим покой-дорогой… Вволю нахрапевшись ночью в пустом офисе, напарник превращался бы в Вику. И уже в образе этой милой девчушки приезжал ближе к обеду сюда, ко мне, на такси… Да ради такого варианта я сам готов за такси расплачиваться. Только, кто ж меня спросит? Начальство приказало жить вместе, изволь исполнять. А то, что поутру барабанные перепонки от тролличьеого храпа лопаться начинают, кроме меня, несчастного, никого больше не волнует.»