Николай Второй этого понимать не хотел, да и «кузен Вилли» из Берлина подзуживал русского царя не уступать. И тот не уступал. Несмотря на пренастырные просьбы министра иностранных дел, графа Ламсдорфа, несмотря на доклады министра дел внутренних о разгоравшейся в Империи революции, ничего не могло сдвинуть Самодержца Всероссийского с его «единственно правильной» точки зрения. Точки зрения «хозяина скотского хутора». «Скот мог мычать сколько угодно», но принимать решения мог только «хозяин».
Японцы, естественно, не преминули оповестить прессу о требованиях «русского медведя», и газеты всего мира отзывались о русских претензиях, мягко говоря, нелицеприятно. Даже журналисты сверхдоброжелательной к России Франции выражали недоумение в своих статьях.
Россия упорно не хотела мира. И, наконец, после очередной телеграммы из Токио японская делегация прервала переговоры и отбыла на родину. Перемирие завершилось.
И снова загрохотали цепи боевых кораблей обоих флотов, выбирая якоря — война продолжалась.
Это Василию хватило пары минут, чтобы обменяться рукопожатиями с офицерами и чмокнуть в щеку Капитолину Анатольевну. Пока же Ольга перецеловалась со всеми подругами и дамами, пока к ее ручке успели приложиться офицеры — ушло еще четверть часа.
Но вот наконец они вдвоем заскочили в коляску, и пара коней понесла их к снятым Соймоновым на неделю апартаментам.
— Олюшка, милая, ну неужели все⁈ Неужели мы теперь только вдвоем и ты совсем-совсем моя? Не верится! — Василий, не сдержавшись, начал целоваться «по-серьезному».
— Да подожди ты! — Ольга постаралась ласково, но твердо держать в рамках приличий слегка захмелевшего жениха. — Потерпи ты несколько минут! Ай! Васька! Угомонись, дурак!
Лейтенант отпустил свою молодую жену и весело рассмеялся от счастья — даже слово «дурак» прозвучало и было воспринято не как оскорбление, а как знак того, что условности позади и что они теперь стали на самом деле родными людьми.
Держась за руки, молодожены взлетели на второй этаж, и ключи от их первой совместной квартиры долго не хотели попадать в замок. Наконец эта «твердыня» пала, и Соймонов, подхватив свою супругу на руки, счастливо закружился по комнате.
— Офицер! Немедленно поставьте девушку на место! — весело «капризничала» невеста. — Что за манеры, лейтенант⁈
— За просто так — не поставлю! Выкуп!
— Какой кошмар! Я вышла замуж за стяжателя и шантажиста!
— Можешь не сомневаться. Так что с выкупом?
— А если я скажу нет? А потом посмотрю, как мой грозный муж и повелитель будет держать меня на весу несколько часов. — В глазах Ольги сверкали лукавые искорки.