23 апреля 1906 года
Анатолий Васильевич наконец-то добился своего: в результате его грозных криков прекратились всякие глупости, и он имел полную возможность заняться своей главной работой — есть, спать и расти. И он приступил ко всему сразу. С молоком матери в организм младенца вливалось все из вышеперечисленного. Соймонов-младший засыпал в полном удовлетворении.
— Оленька! Солнышко! — нежно шептал Василий, глядя как единственная и неповторимая кормит его сына. — Ты самая лучшая на свете! Только ты могла родить такое чудо!..
— Вась! — громким шепотом цыкнула молодая мать на восторженного супруга. — Немедленно успокойся. Дай покормить и уложить спать, а то еще намучаемся, если снова проснется. Подожди!..
Когда ребенок уснул и был передан на руки Анфисе, которая немедленно отнесла его в кроватку, в другую комнату, где и осталась, лейтенант наконец-то смог от всей души обнять свою жену.
Слегка обалдевший от счастья, после того как впервые увидел своего сына, молодой человек просто затискал и зацеловал свою любимую…
— Васенька, — слегка отстранилась Ольга от мужа, — может, не надо так сразу меня пожирать. Я тебя тоже очень люблю, но подожди до вечера, ладно? Ты надолго? Хоть два дня твой разлюбезный Николай Оттович нам дает?
— Больше, радость моя, много больше, — Соймонов просто лучился счастьем.
— Ого! С чего бы это, лейтенант? Вас прогнали со службы? Не быть мне адмиральшей? — Тон у Ольги был, конечно, шутливый, но некое беспокойство все-таки чувствовалось.
— Во-первых, не «лейтенант», а во-вторых — адмиральшей тебе быть, — весело и задорно отозвался Василий. — Если не утону до тех пор, конечно.
— Что значит «не лейтенант»? — слегка напряглась Ольга. — Надеюсь, в мичмана не разжаловали?
— Молодец у меня жена! — расхохотался Соймонов. — В «мичманА», а не в «мичманЫ» — морская душа чувствуется. Не беспокойся, не разжаловали…
— Вызывали, Николай Оттович? — Василий зашел в салон командира.
— Проходите, Василий Михайлович, присаживайтесь, — указал на кресло Эссен. — Коньячку не желаете?
— Какой же моряк откажется, — изобразил улыбку лейтенант, но что-то в тоне командира его напрягло. Однако выяснять истинную причину вызова не стоило: каперанг и так скажет.
— Мне было очень приятно служить с вами… — протянул бокал навстречу командир «Пересвета».
— Благодарю! — чокнулся с ним Соймонов и внутренне похолодел: неужели с должности снимают? С корабля списывают? За что? Черт! Ведь месяца не прошло, как «Владимиром с мечами» наградили… Вкуса коньяка он не ощутил…
— Итак, Василий Михайлович, — перестал интриговать своего старшего офицера Эссен. — Разрешите вас поздравить с чином капитан-лейтенанта. Приказ о производстве будет на днях, но о том, что он будет, мне известно достоверно.