То есть рассчитывать можно будет только на восемь миноносцев. Где-то поблизости, правда, должны находиться еще отряды истребителей Ядзимы и Хиросе, но с ними не удается пока связаться по беспроволочному телеграфу.
И даже если эти миноносцы присоединятся к поиску и атаке — этого все равно безбожно мало. Ведь после Цусимского сражения, когда русские к вечеру только-только успели вырваться в открытое море из узкого пролива, когда можно было использовать дополнительные несколько десятков малых миноносцев, когда преследование до самой темноты велось накоротке… И в этом случае удалось утопить только одну «Палладу». И то случайно обнаружив ее на рассвете.
Сейчас же шансов в разы меньше.
— Ваше благородие! — на мостик взлетел командирский вестовой. — Господин капитан первого ранга в себя пришли, вас просют.
— Ох! — Василий чуть не подпрыгнул от радости. — Как себя чувствует Николай Оттович?
— Слабы очень. Так пойдете или что мне передать?.. — несмело промолвил матрос.
— Сергей Николаевич, — повернулся врио командира «Пересвета» к Тимиреву, — побудете за меня с четверть часа?
— О чем речь, Василий Михайлович, — доброжелательно кивнул штурман. — Только не задерживайтесь — «Жемчуг» к нам повернул. Негоже, чтобы вы общение с адмиралом мне передоверили. Наилучшие пожелания Николаю Оттовичу передавайте.
Соймонов спешно поблагодарил и мгновенно устремился вслед за вестовым. Через две минуты он уже находился в лазарете.
Эссен выглядел достаточно неважно: голова забинтована, кровь просочилась через ткань, лицо такое бледное, что почти не отличалось по цвету от бинтов.
Губы с трудом зашевелились:
— Как там дела, Василий Михайлович? — голос командира был еле слышен.
— Все в порядке, Николай Оттович, — поспешил успокоить командира лейтенант. — «Якумо» добили, «собачку» добили, еще и одну из «сим» угробили. Идем на соединение с эскадрой.
Губы Эссена обозначили улыбку.
— Браво! Быть вам адмиралом, лейтенант Соймонов, — лицо капитана первого ранга стало даже слегка розоветь.
— Все! — вмешался старший врач Александровский. — Дальнейший разговор я запрещаю. Ступайте, Василий Михайлович.
— Но…
— Здесь распоряжаюсь я. Ступайте!
Василию не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Причем даже без особого внутреннего протеста: во-первых, он убедился, что состояние Эссена не вызывает серьезного беспокойства, а во-вторых, приближался командующий на «Жемчуге». Очень не хотелось, чтобы в диалог с адмиралом вступил не он, замещающий командира, а Тимирев — черт знает что получается: лейтенант вступил в командование броненосцем, а на мостике отсутствует…