Некоторое время разговаривать просто не могли. Вакханалия вкуса продолжалась. Ну и венцом обеда была стерлядь, тушенная в белом вине.
Но бесконечно наслаждаться нельзя ничем. Наступила вполне естественная пауза, когда требовался некоторый перерыв, если это, конечно именно званый обед, а не банальная пьянка.
— А пойдем-ка мы с тобой, Василий, в мой кабинет, выпьем коньячку, выкурим по сигаре, побеседуем. — Капитонов поднялся из-за стола.
— С удовольствием, Михаил Николаевич, только я не курю.
— Вот и ладно, совсем не обязательно. Пойдем.
— Идите-идите, мы пока с Олей обсудим, что ей с собой во Владивосток взять надо, — с готовностью спровадила мужчин хозяйка дома. — А Алена кофе приготовит.
Кабинет Капитонова ничем не указывал на то, что его хозяин моряк: стеллажи с книгами, письменный стол, кресла — никакой морской атрибутики не наблюдалось.
— Василий, — начал Михаил Николаевич, пригубив коньяку, — ты, наверное, знаешь, что у нас, кроме Ольги, есть еще одна дочь.
— Разумеется. Мы даже немного знакомы с Раисой Михайловной. Я удивлен, что ее не было на свадьбе. Но, наверное, были причины…
— Были, конечно. Во всяком случае, она так пишет. Но это не важно. Понимаешь… Не знаю, как это получилось, но она всегда с восхищением относилась к «просвещенным европейцам» и с пренебрежением ко всему русскому. И замуж вышла за немца… Морского офицера, правда, но все равно… Внук у меня теперь… Отто. Понимаешь?
— Не совсем, Михаил Николаевич. — Соймонов видел, что тесть слегка подшофе, но совершенно искренне не мог его понять, хоть и старался.
— Сейчас объясню. Видишь эту шпагу? — показал Капитонов на стену.
На стене действительно висело золоченое, явно наградное офицерское оружие чуть ли не позапрошлого века.
— Знаешь, Василий, я ведь первый моряк в роду Капитоновых, но далеко не первый военный. Только мой отец, Николай Степанович, был преподавателем истории в гимназии. Все остальные предки служили России с оружием в руках. Это шпага моего пращура Афанасия Ивановича Капитонова. Премьер-майора Фанагорийского гренадерского, батюшки Александра Васильевича, полка. За штурм Измаила пожалована. В нашем роду всегда старшему сыну передавалась. Понял теперь?
— Извините, но… — лейтенант слегка замялся.
— Бери! Нет у нас сыновей и не будет. Своему передашь. Не отдам я эту шпагу «немцу». Пусть он и старший мой внук. Не отдам! Не оценит и не сбережет. Владей и храни! — У сурового морского волка повлажнели глаза. — На!
Василий с благоговением принял шпагу, взялся за раззолоченный и покрытый голубой и белой финифтью эфес, осторожно выдвинул оружие, посмотрел на украшенный клинок, полностью вытащил его из ножен и приложился к стали губами.