Я нервно сглатываю, ощутив ноющую боль в шее. Словно этот упырь уже накинул удавку и душит, наслаждаясь моим испугом и хрустом позвонков.
— Я вас даже не знаю, — пищу затравленно.
— Ничего. Познакомимся.
Парни силой заталкивают меня в салон, а я истерю ничуть не меньше Инессы в соседней машине.
— Эй, полегче! Удерживать человека противозаконно! Оставьте мне свой номер, я позвоню, когда…
Громов кладет ладонь на дверь и, облизнувшись, мажет по мне насмешливым взглядом.
— Не держи меня за кретина, Катерина. Ни один нормальный чел не отдаст бриллиант стоимостью в целое состояние, даже высрав его.
Я морщусь от его грубости. Хотя надо бы порадоваться, что он относит меня к категории нормальных челов.
— Радуйся. Ты никогда в своей жизни не пожрешь так вкусно, как в ближайшие три дня.
— Но… у меня семья, работа… Что я буду делать эти три дня?!
Громов чуть склоняет голову и, прежде чем захлопнуть дверь, констатирует факт:
— Сидеть на привязи!
Псы у Громова не очень разговорчивые, но по дороге я успеваю узнать, что самого здорового зовут Генрих. Он старше других, держит ухо востро и контролирует абсолютно все. Тот, что за рулем — Демид. Он, наоборот, самый молодой. На вид лет двадцать пять. Более туго соображающий, чем его собратья. Все делает строго по приказу Генриха, даже пробки объезжает там, где тот ему говорит, а не навигатор показывает.
Москва-сити — вот куда меня привозят. В отдельный мир. В жерло денежного вулкана. Хотя я думала, что буду сидеть на привязи в каком-нибудь вонючем подвале.
Генрих, не стесняясь, хватает меня за локоть, тащит мимо каждого оценивающего взгляда местной элиты, поднимает на сорок шестой этаж и вводит в студию класса люкс.
Белые стены, белая кухня, белые портьеры на панорамном окне изящно сочетаются с черной барной стойкой, каменной столешницей и массивом дерева, из которого выполнена двуспальная кровать. Смущает меня только джакузи у окна. Другого места не нашлось? Или это и есть комфорт нынешних богачей — купаться, пялясь на город у своих ног?
Генрих истуканом встает перед дверью, сцепив руки перед собой и уставившись на меня немигающим взглядом.
— Я могу пройти? — спрашиваю осторожно.
Не хочу, чтобы он опять молотом сжал свой кулак и звезданул меня по темечку. Здесь же никому нет дела до того, что происходит за стеной. Вечеринка там, деловые переговоры или чье-то убийство. Каждый занят своими шкурными задачами.
— Антон Львович позволил вам располагаться.
Ну раз сам Антон Львович позволил…
Я снимаю туфли, убираю их в гардеробный шкаф, в котором лишь один костюм, одно полупальто и несколько пар мужских ботинок, и на цыпочках обхожу студию.