Другими словами, характеристика «интеллект» отвечала за развитие нейронной сети, а так как моя нейронная сеть была своеобразной губкой, впитывающей магическую энергию, то и «интеллект» стал характеристикой, по сути, отмечающей максимальный возможный объём этого «резервуара».
Кроме того, нейронная сеть биотического блока могла развиваться в этой реальности, минуя привычные правила. Это стало понятно после того, как демон наложил на меня своё проклятье. Стоило чёрной заразе как следует опутать моё тело, выброс сырой силы стал в разы мощней, а сама энергия — накапливаться быстрее. Во времена заражения печатью ИскИн выдавал примерный рост характеристики «интеллект» на семь пунктов. Но после восстановления организма с помощью чёрной купели всё вернулось на круги своя. Выбросы снова вспарывали кожу на моей руке и стали гораздо слабее, а характеристика «интеллект» упала до прежних значений.
Этот мир был не просто другой планетой. Он был другой реальностью со своими законами, пусть и схожими с законами мира-первоисточника. Теперь я не могу увеличить свои параметры, сделав себе инъекцию биотических клеток, просто потому что этих самых инъекций в этой реальности вообще не существует. Вот только, судя по огромной аналитической сводке, выданной ИскИном, подобного и не требовалось.
В этом мире существовали иные способы развития организма, оставалось только узнать, какие именно. Свою ставку я делал на энергетические кристаллы. Но экспериментировать в деревне не решился — слишком большой риск. Не хочу случайно кого-то убить, если всё пойдёт наперекосяк. И ни за что не поверю, что силу выбросов сырой энергии можно увеличить только с помощью демонического проклятия.
Я уже выяснил, что сырую энергию можно без вреда для себя оборачивать заклинанием. Так что вывод из всей этой информации можно было сделать лишь один: мне нужно учиться, и учиться быстро, если я хочу попасть домой.
— Ты уже думал, чем займёшься в Одиноком клыке?
Соня поравнялась со мной, и теперь мы спускались с холма, пробираясь среди редких деревьев. Настоящий лес был ещё впереди. Снег под нашими снегоступами скрипел в бессильных попытках обхватить ноги.
— Буду учиться.
Вопрос жрицы застал меня врасплох. В ответ я ляпнул то, что крутилось в голове в данный момент. Хорошо, что ничего такого, что могло повлиять на достоверность моей легенды.
— Чему же?
Жрица обеими руками держалась за лямки рюкзака на своих плечах, но, несмотря на отвлечённый разговор, продолжала поглядывать на округу. Я тоже не отставал, мой шлем был приторочен к вещевому мешку, болтался сбоку. В случае чего сорву за секунды, но пока что мне требовался обзор, да и длительное ношение этого «ведра» частенько становилось причиной дикой усталости в районе шеи и головной боли, и я решил, что какое-то время обойдусь без шлема.