Наружу лезли тревожные чувства. Радость от крови и смерти, удовольствие… Я очень быстро превращался в того, кого сам недавно ненавидел. И что самое страшное, не испытывал по этому поводу хоть каких-то эмоций.
Я не знал, почему я-старый лучше того, в кого превращаюсь. Но стоило задуматься о моей цели, и всё встало на свои места.
Найти дорогу в Первоисточник, остановить импульс, сберечь центральный мир и его отражения — вот к чему я стремился. И я «тёмный» точно не справлюсь с этой задачей. Взять хотя бы эту деревню. Местные смотрят на меня с опаской, не знают, как себя вести в моём присутствии, избегают. Видели, на что я способен, и смекнули, что моя магия не несёт в себе ничего светлого.
Это они ещё не знают, что я проткнул ту дородную бабу у крыльца избы и зацепил вспышкой детвору в одной из стычек. Думаю, узнай они это, отношение ко мне мигом бы изменилось. Хотя риск всё равно был, вдруг найдётся кто-то глазастый и смекнёт, что раны на некоторых убитых мной налётчиках идентичны ранам на местных.
В конце боя за деревню все были оглушены произошедшим. Да и трупы нужно было прибрать, многие стали восставать прямо в процессе. Людям было не до того, чтобы играть в сыщиков. Это меня и спасало. Это да ещё то, что меня тут уже знали как спутника жрицы Енны — целительницы.
Скрипнула дверь, в помещение ворвался порыв холода. Рука сама собой потянулась к мечу, стоящему тут же, у лавки, рядом со сложенными вещами. Но тревога оказалась ложной.
— Здравствуй, милсдарь Грач. Войти можно?
На пороге нарисовался кузнец. Вопреки обычным предрассудкам, не здоровый амбал, а маленький, но очень жилистый пожилой мужик. К руке примотана палка, сама рука на перевязи, согнута в локте — последствия перелома.
— Чтобы войти в собственную кузню разрешения спрашиваешь, Иван?
Кузнец затоптался, не зная куда себя деть.
— Ну так-то оно так, но…
— Ну раз «так-то оно так», проходи и не спрашивай. Да и про «милсдаря» забудь.
Я махнул рукой, поторапливая его и как бы говоря, что пора бы прикрыть дверь и не напускать холода. Кузнец опомнился, шагнул внутрь, закрывая дверь и перекрывая путь уличному воздуху.
Поднявшись и сняв фартук, я стал собираться на выход. Сидеть тут без толку не было никакого резона, лучше уж и вправду в бане кости погреть.
— Мил… Грач, бабы-то у нас на вышивку сильны. Так что я не с пустыми руками.
Кузнец бухнул на лавку зажатый подмышкой свёрток, наличию которого я поначалу не предал значения.
— Это мне?
— Вам-вам, — кузнец кивнул. — Вспомнили ваш знак приметный и смекнули, что вы, видать, его потеряли где-то. Вот и решили восстановить.