— … строго король промолвил — пытка обоих ждет, если не скажете черти, как вы готовите мёд! — звучит голос из телевизора, а на экране мелькают и сменяют друг друга картины советских художников в стиле абстракционизма — преувеличенно темны тона, распяленный в гневном крике рот короля и двое маленьких людей перед ним — старший и младший. Отец и сын.
— А вот если бы тебя немцы поймали — выдала бы ты Большую Военную Тайну? — спрашивает Яна, глядя в телевизор: — я вот всегда себе такой вопрос задаю.
— Если бы я знала Большую Военную Тайну — это было бы интересно. — отвечает Инна: — что это за тайна такая, которую всем подряд рассказывают? Из меня же шпион в тылу врага как из Поповича балерина. А он танцевать не умеет, информация стопроцентная.
— Если фашисты бы поймали нас, то Инна первая им бы все рассказала. — усмехается Лиза: — она у нас человек материалистичный. И даже бочку варенья, и корзину печенья не нужно — она сама проболтается, потому что теплую водичку на языке удержать не может никогда.
— Вот уж неправда. — говорит Инна: — неправда!
— Да, конечно. А сколько ты продержалась чтобы всем не рассказать, что Терехова за парнями подглядывала? Или в тот раз — когда Виктор Борисович с Айгулей встретился? Да тебе тайну расскажи — так ты всем на следующий день все разболтаешь. Советская разведчица… не, Штирлица из тебя не выйдет.
— Потому что я — Анка-пулеметчица! Тра-та-та-та-та! — Инна стреляет в воображаемых врагов из воображаемого пулемета.
— Дурынды. — качает головой Оксана Терехова: — если фашисты и правда вас поймают, то вы все расскажете. Под пытками все рассказывают. Вот только толку от того не будет никакого, потому что как они убедятся, что вы правду им говорите, а не придумываете? Вон Инна когда о чем-то говорит — от себя сверху еще больше половины придумывает. Вот и будут пытать пока не помрете, а кроме того, всем фашистам нравится молоденьких советских школьниц пытать. Они вас насиловать по очереди будут, как Зою Космодемьянскую. Слышали небось, что у нее одну грудь отрезали?
— Я видела ее фото после смерти. — тихо говорит Яна: — у нее груди и не было почти. Или так сняли? Но… вот ребята и девчата из «Молодой Гвардии» — не выдали же никого! Олег Кошевой, Ульяна Громова, Люба Шевцова…
— Яна не начинай… — вздыхает Оксана: — а как же Кулешов, Громов и Почепцов? Они всех и выдали, и я уверена, что никто из них сначала не хотел товарищей предавать, а вот как пытать начали… читали вообще, что с молодогвардейцами сделали фашистские звери? Не поверю, что была такая необходимость их пытать. Немецким палачам просто это нравилось. Надеюсь их всех потом советские солдаты расстреляли.