— Ничего себе, — сказала Кондрашова.
— Мы в прошлом году здесь были. — откликнулась пришедшая в себя Маслова: — когда еще «Металлургом». Это ж Комбината база. Тут горячие источники есть и спортзал — большой! Тренажерка и бассейн с сауной! И столовая тут просто отпад, как в ресторане готовят. Раньше мы командой каждый год тут зависали…
— Все-таки вы, Комбинатовские — пижоны. — покачала головой Светлана Кондрашова: — все-то у вас есть.
— Теперь и вы тоже Комбинатовские. Зато у вашего гормолзавода квартиры выделяют влет!
— Должны же быть и у нас преимущества…
Лилька прижала нос к стеклу. Оксана — к соседнему. Две красные шапки с помпонами — как два мака на фоне серого автобусного окна.
Кривотяпкина молча смотрела на горы. Лицо — то же, что у спорткомплекса. Камень.
Их встретили сразу же у ворот — Марат Всеволодович, начальник базы, в своей меховой шапке, и женщина с блокнотом. Начальник базы излучал оптимизм и гостеприимство, уверял что просто счастлив от лицезрения команды и что вон там вход в комплекс, давайте я вас провожу, а женские раздевалки справа по коридору, там все есть и шкафчики, и скамейки и душевая и все-все.
— Спасибо, Марат Всеволодович. — поблагодарил Виктор и повернулся к своим: — переодеваемся и на разминку. В зале. Заодно с соперниками познакомимся… это тренировочный матч если что. Так что без лишней агрессии, они помогают нам вырасти. Как старшие братья.
— Валька? — шепот Алены: — а ты со старшими братьями бы подралась?
— Конечно.
Раздевалка пахла сосной и хлоркой. Шкафчики — новые, деревянные, с номерками. Скамейки широкие. Зеркало во всю стену, без единой трещины. Душевая — кафель, хром, горячая вода сразу.
— Ничего так, — сказала Кондрашова, открывая шкафчик.
— Я же говорила, — Маслова уже стянула свитер и прыгала на одной ноге, влезая в спортивные штаны. — Тут всё как в Москве. Даже лучше. В Москве я в раздевалке «Динамо» была — хуже. Там кафель отваливался и пахло как в подвале.
— Ты в «Динамо» была?
— Ну… мимо проходила. Заглянула.
— Конечно.
Переодевались молча. Шуршали спортивные костюмы, щёлкали резинки для волос, постукивали наколенники.
— Готовы? — спросила Маша.
Нестройный хор голосов. Готовы.
— Пора, — сказала Маша. — Пошли.
Коридор. Линолеум. Лампы дневного света. Тишина — почти тишина. Но не совсем. Потому что откуда-то из-за двустворчатой двери в конце коридора доносился звук.
Глухой. Ритмичный. Тяжёлый.
Как будто кто-то бьёт кувалдой по наковальне. Раз. Раз. Раз. С равными промежутками. И пол чуть-чуть вибрирует — не сильно, едва заметно, — но достаточно, чтобы почувствовать через подошвы кроссовок.