Убийца смотрел на лежащую на кровати пару ходоков и испытывал ярость. Наготу голых тел укрывала белая простынь, сапоги и одежда были разбросаны по полу, а оружие валялось, где придётся.
Голова кудрявого, худосочного парня, покоилась на широкой груди мускулистого, явно делающего упор на атлетические параметры красавца. Даже во сне его лицо продолжало оставаться красивым, но какая же извращённая душа скрывалась за этой привлекательной внешностью.
Рациональная часть разума победила. Убийца отступил в темноту коридора и пройдя до его конца ступил на ещё одну лестницу, в этот раз самую обычную — приставную, ведущую в пристройку на крыше.
Поднимался медленно, аккуратно, так как требовала того ситуация, и не ошибся. Пристройка не пустовала.
Маленькое помещение оказалось молельней, но деревянный идол, изображающий местное божество отсутствовал в оборудованном для него углу. Статуэтку забрал себе дозорный, сидящий у окна и насвистывающий тихую, спокойную мелодию.
Его нож танцевал на фигурке, занимаясь резьбой и постепенно изменяя её черты.
Он был ловок этот ходок, но слишком положился на своих товарищей, полагая, будто их присутствие может обезопасить его спину. Клинок вошёл ему под основание черепа, рассёк нервы и связки, с хрустом разрубил хрящ и оцарапал кость.
В отличии от первого убитого, он умер бесшумно. Без агонии и рывков. Лишь вздрогнул в момент удара и тут же обмяк.
Вытаскивая из его шеи нож, трёхликий испытал мрачное удовлетворение. На детских трупах внизу, он видел немало резанных, не смертельных ран. Над ними явно кто-то поиздевался с использованием небольшого, холодного оружия. И на роль этого «кого-то» подходил дозорный, чей клинок имел характерную, нестандартную насечку.
Не нужно обладать машинной частью разума, чтобы понять рисунок ранения.
Через ещё пять минут, дверь окровавленного дома открылась. А ещё через десяток, отправленный за остальными арбалетчик завёл всю группу внутрь минуя капкан, о котором трёхликий уже успел его предупредить.
Убийцу они нашли наверху, в пристройке, предназначенной для молитвы. Он установил на место искалеченную статуэтку и навёл порядок среди разбросанных подношений.
Кровь покрывала всю его одежду, запятнала руки и лицо своими брызгами, но внешне он был абсолютно спокоен. Глядя на него Серриса, которую видом жутких вещей было не удивить, сглотнула слюну и покачала головой:
— Ну и бойню же ты тут устроил.
На что трёхликий поднял на неё тяжёлый взгляд и сказал:
— Они заслужили.
Говорящий за мёртвых, убил ходоков во сне. Безжалостно зарубил чёрными искрами, как уже делал это в далёкой от Юмирона деревне. Подобное не входило в планы ИскИна, но присущая человеческой части его разума эмоциональная база, попросту не сумела рассуждать хладнокровно и дождаться тех, кто мог бы его прикрыть и подстраховать.