Жил он с отцом‑пьяницей в коммуналке на окраине города. Отец всё заработанное до копейки пропивал. Еда в их доме появлялась только тогда, когда Лёшка её приносил. Но отца парень любил, жалел, не бросал, тянул, как мог. За это я его невольно уважал.
— Ехать надо, — лихорадочно выпалил Лёшка, нервным движением поправил козырёк восьмиклинки. — Товар будем выгружать на старом складе. Мотов утром мне сказал, что я тоже в ночь выхожу.
— Тот самый склад, где подпольный цех? — я удивлённо вскинул брови и взглянул на часы.
— Думаю, да. Он самый, — напряжённо кинул Алёшка и облизал губы. — Мы с пацанами там к одиннадцати должны быть.
Местонахождение цеха, разумеется, хранилось под семью замками. Прослушка, установленная в кабинете директора рынка, ничего не дала. Мотов был невероятно осторожен. Даже внедрённый в местное подразделение ОБХСС Люблин не смог ничего нарыть, хотя местные наверняка были в курсе. В общем‑то, тут все под Мотовым ходили, все боялись, всех гад запугал, а кого не смог запугать — попросту купил своей поганой джинсой‑колбасой.
Из сплетен и тех крох, что приносил Лебедев, наверняка мы могли знать только одно: цех существует. Но ни места, ни свидетелей — ни одной зацепки.
— А сам Мотов? — спросил я.
Лебедев странно взглянул из‑под козырька кепки и отвёл глаза.
— Какой‑то Барышников должен приехать, а Мотов ему деньги передать, — буркнул Лёшка. — Это я так, краем уха услыхал.
Я смерил его недоверчивым взглядом. Владлен Барышников — крупная рыба. Директор оборонного завода. Я мог предположить, что сбыт идёт крупными партиями, но грешил на фармацевтов. А тут на тебе — оборонка. Хотя у этих, несомненно, возможности есть. Ампулки с этим обезболивающим в каждой армейской аптечке имеются. Списал, ненасытная морда, получается?
— Адрес, — потребовал я.
— Нет там никакого адреса. Склад заброшен, — шмыгнул носом Лёшка. — Это на выезде из города. За свинофермами. Ехать минут сорок. Вам надо туда первым приехать, дядь Жень. Сторожка там есть, я её проверил — можно там спрятаться, видно оттуда дорогу и всю территорию.
Я мысленно прикинул, что успею сделать. Передать информацию своим бойцам на «кукушку»? Люблин должен дежурить у радиостанции. Вот только не успел я ему сообщить, что иду на встречу с осведомителем.
Проверил внутренний карман — «Аякс» на месте. Тяжёлая рукоять «Макарыча» привычно оттягивает кобуру. Вероятно, он не пригодится, но и пренебрегать безопасностью не стоит.
Сверху нам поставили задачу нарыть компромат, но на рожон лезть не велели — дабы не спугнуть. А этот случай как раз из разряда нежелательных. Но я здесь далеко не для того, чтобы отсиживаться и ждать удобного момента, пока эти гады проворачивают свои делишки практически у всех на виду.