Мотоцикл ровно тарахтел, ходко затягивая меня на небольшой пригорочек, за которым, по моим прикидкам, и должна была находиться Покровка. Я поддал газку, выхлопная труба стрельнула, а моя трехколесная машина прибавила скорости. Пыльная грунтовка послушно стелилась под переднее колесо, исчезая где-то позади.
Моё разгорячённое тело обдувал свежий ветерок, даря хоть какое-то облегчение от полуденного зноя. В своей прошлой жизни мне нечасто доводилось кататься за рулём на подобной технике. Разве что в детстве, на мотоцикле деда — первые азы вождения привил мне именно он.
Я вспомнил старый дедовский «Урал» М-72, являющийся полной копией немецкого тяжелого мотоцикла BMW R71, вспомнил и свои восторженные ощущения, когда первый раз прокатился за рулём на этом аппарате под приглядом деда по тёмным пустынным улицам спящего родного посёлка. От этих воспоминаний у меня потеплело в груди. Держись, дедуля, я уже иду!
С пригорка мне открылся чудесный вид на довольно-таки большой, но весьма уютный посёлок, с аккуратными домиками частного сектора и приусадебными участками, сплошь заросшими плодовыми деревьями. Даже на расстоянии было видно, как гнутся их ветви под тяжестью ярких спелых фруктов. В основном яблок.
Но этот поистине «пасторальный пейзаж» портило большое скопление техники на улицах посёлка и массовая концентрация солдат вермахта, оккупировавших Покровку. Сколько же их здесь? Сдаётся мне, что их стало намного больше после двух моих боевых акций по уменьшению поголовья нацистских ублюдков.
Жаль, что в этот раз мне придётся сдерживаться, чтобы не пустить их в расход — очередное переполнение резерва может оказаться для меня фатальным. Я взглянул магическим зрением на злыдня, вольготно развалившегося в коляске мотоцикла. На этот раз он пребывал в своей материальной форме, только набросил на себя некое подобие морока, чтобы отвести чужой взгляд.
Даже я без применения магического зрения едва мог его рассмотреть — взгляд постоянно соскакивал и уходил в сторону. Хотя я вполне мог это контролировать, отлично зная, что моя коляска совсем не пуста, как кажется. В этом-то и заключалась главная разница между моим мороком и отводящей глаза магией Лихорука.
Если мой морок просто блокировал в мозгу определенные сигналы, поступающие от органов чувств (например, зрение), то воздействие злыдня словно бы «замыливало» взгляд, заставляя отворачиваться, концентрируясь на совершенно других объектах и как бы «забывать» увиденное — то есть моего одноглазого братишку.
А вот поездка на мотоцикле злыдню пришлась весьма по душе. Он лыбился во всю свою огромную акулью пасть, сверкая на солнце острыми игольчатыми зубами. Время от времени Лихорук пытался укусить тугую струю воздуха, надувающую ему щеки словно воздушные шары.