Мне тут же стало намного легче, как и всем остальным, словно вся ядовитая пыль действительно исчезла, как и сам окаменевший демон.
— Ну вот, теперь никто не скажет, что мы не умеем прибирать за собой… — Каин первым нарушил молчание, попытавшись пошутить, чтобы разрядить обстановку.
А вот Белиал не смеялся. Его взгляд, прикованный к тому месту, где минуту назад лежал демон Хаоса, был весьма настороженным. Я понял, он опасался возврата Раава, и что этот чёртов уродец сумеет восстановиться даже из собственной пыли.
— Ведьмак… — Князь Ада обернулся ко мне, и я впервые за всё наше знакомство услышал в его голосе что-то, отдалённо напоминающее уважение. — Похоже, что ты сумел развеять «по ветру» саму его суть! Он больше не существует…
Я хотел отшутиться, сказать что-то вроде «видимо, повезло», но ком в горле мешал мне говорить. Потому что я вдруг понял — этот взгляд Белиала, эта практически незаметная дрожь в голосе (но мой эмпатический дар не обмануть) — это страх. И страх даже не передо мной, а перед тем, что я «случайно» сделал. Ведь до этого окончательно уничтожить демона Хаоса не удавалось никому.
Но вместо этого я посмотрел на свою руку, где ещё чувствовалось легкое, будто фантомное, жжение.
— А пыль? Почему она причиняла боль?
— Осколки его сущности, — прошептал Белиал. — Мельчайшие, но всё ещё несущие в себе отпечаток и Порядка, и Хаоса одновременно. Очень ядовитая смесь.
Я уже было окончательно выдохнул, но расслабиться не удалось и в это раз. Словно в насмешку на моё желание, фундамент древнего замка ведьмы вздрогнул. Глухой, низкочастотный гул, исходивший не из какого-то определенного места, а отовсюду сразу, заставил трястись стены, пол и потолок.
— Что еще? — прошипел Каин, втягивая голову в плечи и стараясь увернуться от сыпавшегося с потолка мусора. — Землетрясение?
— Хуже… — Голос Белиала прозвучал непривычно глухо. Он смотрел куда-то сквозь нас, его демоническая сущность, казалось, улавливала что-то, что было недоступно нашим чувствам. — Я чувствую, что грядёт нечто…
— Опять нам очередное дерьмо разгребать? — возмутился Каин, но его слова заглушил усиливающийся гул.
Гул перешёл в низкий, дребезжащий вой, словно сама земля стонала в предсмертной агонии. И тут до меня дошло — это не землетрясение и не магия с колдовством — это предсмертный вопль. Мать Змеиха умирала.
— Чёрт! — вырвалось у меня, и я бросился к дверям, забыв обо всём: о только что уничтоженном Рааве, о ядовитой пыли, о страхе Белиала и обо всей остальной, совершенно не важной «ерунде».
Ладно, демон Хаоса повержен, но какого дьявола я забыл о ней? Без её помощи у меня бы ничего не получилось. И я был готов ей помочь, но… Каин и Белиал метнулись следом, но я уже выскочил в коридор. Там, меж искорёженных стен и потолка, среди дымящихся руин, лежало её гигантское змеиное тело — величественное и могучее, некогда вселявшее ужас в иных древних богов.