— Ну, вам виднее, — пожав плечами, пробормотал Фролов. — Я пока что ни одного лешего вживую не видел.
Я прислушался — тишина. Только шелест листвы и дальний крик птицы где-то в вышине. Я повторил зов, на этот раз с большей настойчивостью:
— Дедко Большак! Покажись!
Лес как будто затаил дыхание. Даже ветер стих. Фролов нервно переступил с ноги на ногу, оглядывая окружающие деревья. Отец Евлампий твердо сжал крест в руке, бормоча под нос какие-то молитвы. Каждый из нас сейчас подсознательно ожидал каких-то неприятностей. Но вдруг…
— Здрав будь, товарищ мой Чума! — Голос был шершавый, словно кора старого дуба, но в нём чувствовалась какая-то хитринка.
Из-за ближайшей сосны появился старичок — сухонький, благообразный, с длинной седой бородой зеленоватого оттенка, на этот раз отчего-то оказавшейся заплетённой в косу. В руке он держал узловатую клюку, а из-под широкополой шляпы проглядывали настороженные глаза, похожие на угольки.
Дедко Большак щурился, разглядывая нас, и я заметил, как его взгляд на мгновение задержался на Фролове, который во все глаза тоже рассматривал лешего, которого еще недавно считал не более, чем волшебной сказкой или деревенской байкой. Судя по выражению лица Фролова, он сейчас пожалел, что не прихватил с собой чего-нибудь съестного, типа хлеба с солью — традиционный дар для лесного хозяина.
Я сделал шаг вперёд, вступая на территорию леса, и мы крепко обнялись с лешим — моим верным другом и соратником:
— Я рад тебя снова увидеть старина!
— И я тебя, товарищ мой Чума! — отозвался лесной владыка.
— Дедко, а что в лесу не так? — поинтересовался я. — Ты обычно откликался на мой зов намного раньше.
Старик заерзал, поглаживая бороду.
— Неспокойно как-то в лесу, товарищ мой Чума… После того случая с демоном, лес всё еще не восстановился от его губительного воздействия. Вот не всегда и откликается, как положено. Да и новые это владения мои, еще до конца не сжился я с ними.
Я вспомнил деревья, искорёженные силой Хаоса. Вспомнил безумные пейзажи вековечной Тьмы, от которых в пору сойти с ума. Вспомнил, что будет со всеми простаками, которые абсолютно не приспособлены к такой жизни, и умрут первыми. Хотя, и одарённые протянут ненамного дольше… И поэтому нам надо спешить.
— Вы же к Пескоройке собрались? — полуутвердительно произнёс леший. — Так и пойдёмте по-нашему, по-лесному! — Дедко Большак хитро прищурился, ткнул клюкой в сторону густых зарослей и засеменил вперёд, не оглядываясь.
Тропа, на которую он нас вывел, казалась обычной лесной тропкой — узкой, петляющей между сосен, усыпанной хвоей. Но я и мои спутники уже столько раз пользовались этой волшебной дорогой, что никто из них не обманулся в своих ожиданиях.