— Зачем мне это всё? — заявил Глобальный скорее конверту, чем начальнику.
Но Антон Сергеевич принял на свой счёт и тут же дал заднюю:
— А знаешь, ты прав. Давай не будем ничего менять. Я тут на склад заехал, проверить чего ты взял. А ты оказывается ничего и не взял фактически. Молодец! Своими силами, так сказать!
— Да? — удивился Боря, и тут же пожалел, что не обладает грузовиком, чтобы начальник действительно ощутил потери.
«А этот микроавтобус один забитый коробками ему что? На один зубок. Он за неделю больше спиздит, чем мы на объект вывезем», — добавил внутренний голос.
— Короче, Боря. Никаких там вип-пропусков. Всё так сделай, от души. Мы за спорт. Да? Пусть всем людям вокруг хорошо будет.
— Да, — ответил Боря, ничего толком не понимая.
Отключив связь, он достал ключ с номером, прищурился, приблизив к глазам — 606!
Последняя цифра и при ярком солнечном свете едва читалась. Не удивительно, что едва заметил с утра. На рассвете эта надпись казалась «600», а на такую мелочь, как более мелкую цифру «о» по сравнению с «О» он внимания не обратил.
«Чёрточка подтёрлась», — пролетела мысль.
Боря замер, и вдруг понял, что ограбил чей-то склад. Тело обдало холодным потом. Не своими руками подхватил связку с биркой и присмотрелся к ключу. На самом кончике был едва заметно обломан край.
«Это залёт, Борь», — подсказал внутренний голос.
Это дело до суда дойдет!
Паники внутри столько, что хоть на хлеб намазывай.
«Что же делать? Что же делать»⁈ — твердил внутренний голос, как главный паникёр.
По́том пробрало от рогов до копыт, вспотело даже между булок. Найти бы полотенце, которым можно обтереться и в себя прийти. Да разве сделанного воротишь?
Первая разумная мысль — всё вернуть.
«Отличная идея»! — подсказал внутренний голос, пока тестикулы так поджались, что стали размером с горошины. Мир стал зыбким и хрупким, как печенье, которое уже окунули в молоко.
Боря примчался в спортзал и с тоской посмотрел на уже пущенные в ход батареи и трубы. С ужасом заглянул в опустевшие ящики. Заработался до того на фоне мыслей о семье, что в половину зала провёл отопление. Никакой мелочёвки даже не осталось. Всё пошло в ход, включая крепления и фитинги. А значит, впереди никакого будущего, лишь лязг решёток и беспросветные дни.
«Бля-бля-бля! Всё пропало, Борь»! — накалял внутренний голос: «А мы же неуклюжие, обязательно мыло выроним… Но ведь и грязным долго не походишь! Зачмырят! Давай сразу решать, как в хате прописываться будем. В блатные пойти или в мужиках остаться?»
Обрисовав себе душевую в лунном свете и одинокое мыло на полу в луже с пузырьками, Боря вздохнул. Вернуть потерпевшему ничего не получится. Разве что штраф заплатить. Или компенсацию. Бывают же недоразумения в жизни, где можно понять и простить?