— Сама бумага мятая, а вот тут, с краю, пятнышко бурое. С виду от крови, — едва заметно усмехнувшись, пояснил парень, тыча пальцем в нужное место.
— А вы весьма наблюдательны, Егор Матвеевич, — удивленно хмыкнул ротмистр, которого почти официально назначили на должность посыльного к парню с подобными документами. — А по самому письму что? — напомнил он о главном.
— Записывайте, — коротко кивнул парень, начиная диктовать перевод.
Как оказалось, на этот раз, ротмистр примчался только из-за одного листочка. Получив перевод, офицер быстро убрал и сам документ, и перевод в сумку и, попрощавшись, отправился обратно.
— М-да, похоже, и у этих задницы в мыле, — хмыкнул про себя Егор, проводив его взглядом. — Хотя чему удивляться. Страна войну ведет, — вздохнул парень и, поднявшись, отправился к деду.
Сидя в карете, Егор старательно делал все, чтобы унять почему-то разгулявшиеся нервы. Прием у графа Ухтомского — дело можно сказать обычное. Подобные сходки устраивали все титулованные или просто богатые дворяне. Но для парня это было очередное испытание знаний, воли и нервов. Впрочем, о знаниях тут и говорить не приходилось. Пользуясь тем, что дед отлично о его травме знал, Егор принялся доставать его вопросами, выясняя, что на том самом приеме будет происходить и чего там делать нельзя.
Иван Сергеевич, проявив недюжинное терпение, старательно отвечал на все его вопросы, только иногда устало вздыхая. Сообразив, что таким образом может возбудить у старика ненужные вопросы, парень усилием воли погасил свое любопытство, решив в очередной раз плыть по течению и быть просто самим собой. Так ему было и проще, и привычнее. В конце концов, его ехидство и чувство юмора никуда не делось, и отбрить хлестким словцом любого возможного агрессора ему был не трудно.
Карета подкатила к узорчатым кованым воротам и, въехав на подворье, двинулась к парадному крыльцу. Усилиями Егора этот выезд выглядел строго и в то же время весьма солидно. Пользуясь своими знакомствами среди мастеров самых разных мануфактур, парень обновил выезд, выделенный ему дедом, так что к особняку подкатила не просто повозка, а серьезный транспорт. Зажав все эмоции в кулак, Егор дождался, когда кучер отворит дверцу, и, выбравшись на улицу, подал руку деду, помогая ему вылезти из салона.
Опираясь на резную трость, Иван Сергеевич устало выпрямился и, оглядевшись, не спеша надел цилиндр. Сам Егор предпочел нечто среднее между кепкой и фуражкой. Носить головные уборы ему никогда не нравилось, но тут отказаться от него не было никакой возможности. Это посчитали бы нарушением этикета. Как тут говорили — невместно. Вздохнув, старик первым шагнул к ступеням крыльца и, опираясь на трость, принялся медленно подниматься.