— Чего там было, барич? — осторожно поинтересовался Архипыч, усевшись напротив своего подопечного.
— Полковник пишет, что они очередное письмо добыли, но там тайна такая, что они его даже выносить из жандармерии опасаются. Вот и просил меня самого к ним приехать, — пояснил Егор, мысленно прикидывая, что это может быть.
То, что в прессе громко назвали очередной войной с Персией, на поверку оказалось очередным приграничным походом, в котором принимало участие в основном казачье воинство и несколько полков егерей. Подробностей парень само собой не знал, да и не особо интересовался, если быть честным. Других забот хватало. И судя по поднятой волне, документ, за который так держались жандармы, касался именно боевых действий.
Карета подкатила к высокому мрачному зданию в четыре этажа, и Егор, выбравшись из салона, скомандовал своим сопровождающим:
— В соседнем трактире меня ждите. Как закончу, сам туда за вами приду. А ежели меня долго не будет, в имение возвращайтесь и все деду расскажите.
— Сполним, барич, покоен будь, — коротко кивнул Архипыч, забирая у него револьвер.
Выходить из дома без оружия парень давно уже перестал. Как оказалось, револьвер в этом времени, был не просто аксессуаром, а вполне себе востребованным девайсом. При себе у Егора осталась только пара ножей, в том числе и памятный пычаг. Взбежав по ступеням крыльца, парень вошел в здание и, подойдя к стойке, за которой сидел крепкий прапорщик среднего возраста, коротко сообщил:
— Егор Матвеевич Вяземский к полковнику Василевскому.
— Ага. На третий этаж, сударь, и по левую руку в коридор, пятая дверь направо, — кивнув, коротко сориентировал его жандарм.
Быстро поднявшись на этаж, Егор отыскал нужную дверь и, решительно толкнув створку, вошел в широкую приемную. Сидевший за столом вместо секретаря очередной прапорщик, увидев парня, насторожился, но услышав, кто он, тут же поднялся и, попросив подождать, скрылся за дверью. Спустя минуту он вышел обратно и, придержав дверь, предложил войти.
Встретил его полковник, выйдя из-за стола и не чинясь, протянул руку для пожатия. Приказав прапорщику подать чаю, он указал парню на кресло у своего стола и, вернувшись на место, устало улыбнулся:
— Егор Матвеевич, я несказанно вам признателен, что вы так скоро откликнулись на мою просьбу. Документ, добытый нами, весьма важен, но к тому же еще и весьма секретен.
— Это я все уже понял, ваше превосходительство. Обещаю, что даже дяде о нем ничего сообщать не стану. Так что не будем терять времени, и давайте я хоть гляну на него пока. Может, там хитрость, какая имеется, — решительно кивнул Егор, намеренно сбивая полковника с мысли о подписи всяких бумаг и напоминая, что приезд его это только добрая воля, а никак не действие по приказу.