Фонарик. Это однозначно был фонарик. Или, как их тут называли, «лучевик».
С той лишь разницей, что светил этот фонарик лишь в теневом зрении. А в обычном мире никакого света не было.
Но если всё-таки вообразить пучок света, исходящий из лучевика, то… В зоне действия этого пучка высвечивалась тенька.
И видна она была в обычном зрении.
Всё это я обнаружил, глядя из окна на архитектора оборонительных рубежей, который проверял плетение защиты, установленное вокруг особняка. И ведь это был самый обычный человек, который мог видеть теньку и плетения исключительно с таким фонариком. А двусердый, который его сопровождал, выполнял при нём функцию узкого специалиста, а не начальника.
— Этот лучевик высвечивает больше теньки, чем я сама вижу! — удивлённо выдохнула Авелина, стоящая рядом с чашкой утреннего чая. — Ты когда-нибудь слышал о таких устройствах?
— Неа! Не слышал, не видел, не знал… — признался я.
— Это новая разработка, — сообщил дежуривший рядом десятник «ирбисов», которого звали Олегом Стручковским, ну или просто Стручком. — Я читал о таких в научном издании. В Винланде врачи додумались.
— И дорогая? — заинтересовался я.
— И сама штуковина дорогая, и накопители к ней недешёвые! — подтвердил Стручок.
— Понятно, спасибо… — кивнул я, вернувшись к наблюдению за работой архитектора.
Архитектора нам Дашков выписал такого, что за его работой реально стоило понаблюдать. Не каждый день встретишь человека, который умеет ратника в тяжёлой броне замаскировать под клумбу с ромашками. И, похоже, это был ещё не предел его возможностей.
Каким-то волшебством он вписывал в унылый зимний пейзаж старого сада и крикливую роскошь особняка, и посты наблюдения, и незаметные укрытия для стрелков и дозорных, и даже огневые точки.
Вот, казалось бы, ничего не изменилось. Однако теперь на чердаке имелись два гнезда для наблюдения за окрестностями. Правильно расставленные камеры фиксировали всю территорию здания, не оставляя никаких слепых зон. Все пять десятков «ирбисов» точно знали, где теперь у кого позиции для стрельбы. Ну а защитное плетение над домом могло бы выдержать падение трёхтонной авиационной бомбы.
Ну и кто тут волшебник, спрашивается?
С дня последнего штурма пронеслось уже больше недели. Рождественские праздники подходили к концу. И эти прошедшие дни были, пожалуй, самыми спокойными за последнее время. Если не считать, конечно, шума и суеты от рабочих бригад, вкалывавших у нас едва ли не круглосуточно.
И ремонта на Посадской площади, который тоже шёл круглосуточно.