Заказав у старого китайца лапшу с говядиной и яйцом, Иван наблюдал, как Чингиз распаковывает свой завтрак. Баллон сжиженного газа и небольшой цилиндр, неоново мерцающий голубыми искрами.
— Чингиз, вот давно хотел спросить, когда ты «концентрат» пьешь, ты что-нибудь чувствуешь?
Робот взял цилиндрик, покрутил в металлических пальцах.
— «Концентрат» не пьют, шеф. Его впитывают.
— И все-таки?
— Это тяжело объяснить. Пробую подобрать слова. Вот когда я «зажигалкой» заправляюсь или эфир в баре с тобой пью, то у меня возникает двадцать первое прерывание. Это очень приятно. Не такое пронзительное, как тридцать третье. Но тоже хорошо.
— Это поэтому у тебя на комме чехол с тузом и десяткой? «Блэкджек» Двадцать одно? — усмехнулся Иван.
— Ну, я любитель простых жизненных радостей, — сверкнул окулярами Чингиз, — не какой-нибудь извращенец.
— Очень интересно. А тридцать третье прерывание — значит извращение?
Чингиз издал серию странных звуков. Иван понял, что его напарник веселится.
— Нет. Это нормальное прерывание. Но немного неприлично. Некоторые не любят о таком разговаривать с людьми. Начинаются шуточки не к месту, позора потом не оберешься.
— Ну хорошо, — Иван доел лапшу, отложил палочки, достал сигарету и вставил в нее картридж. Чоу разрешал курить в его забегаловке, это была одна из причин, почему Ивану здесь нравилось.
— А какое прерывание ты получаешь от «концентрата»?
Чингиз все крутил между механических пальцев цилиндрик, как будто не решаясь его использовать. Иван с интересом наблюдал за сомнениями робота. Наконец робот издал динамиками звук, похожий на вздох и вставил «концентрат» себе в шею. Закрыл глаза. Помолчал, потом цыкнул динамиком, достал отработанный цилиндр и бросил его в пустую коробку из-под лапши.
— Концентрат — это необходимость, шеф. Он не дает прерываний. Две секунды твое сознание гаснет. А потом вдруг ты всё понимаешь. Вот всё-всё. Накатывает темная волна осознания. Это невозможно выразить словами. Каждый исклич знает, сколько это длится. Всего три с половиной секунды полного понимания мира. Ты можешь решить все проблемы и ответить на все вопросы. И в тот момент, когда ты пытаешься это сделать… всё заканчивается, — Чингиз помолчал, потом постучал черным пальцем по стаканчику кофе.
— Ясно. То есть все мы живем в окружении миллионов синтетических наркоманов, — попытался пошутить Иван.
— Три дня, — тихо сказал Чингиз, — Каждого исклича преследует это. Три дня без концентрата и всё. Позитронный мозг начинает умирать. Неделя без «концентрата», и ты становишься Отбросом. Назад уже не вернуться…