Все работы ему помогли упаковать парни из КГБ и даже где-то достали ящики для перевозки картин. Всё художественное хозяйство и вещи погрузили в огромный багажник «Чайки» присланной из Москвы, чтобы забрать Никиту. Девчонки летели самолётом, но они уже обменялись телефонами, и адресами.
Добрались спокойно. То ли от того, что за рулём сидели, сменяясь два офицера Девятки, то ли от того, что следом шла Волга с оперативниками КГБ, а может от того, что впереди, распугивая народ, летела Волга покрашенная под автотранспорт ГАИ, с проблесковым маячком на крыше.
Возвращался он уже в новую квартиру. Старую, Варя с женихом уже отремонтировали в соответствии со своими планами, готовясь потихоньку принимать пополнение в семье.
В новом доме Никиты было три комнаты, где одна целиком отдана под холсты, мольберт и прочее рисовальное хозяйство, одна под зал, а третья под спальню.
Утром пятого августа, Никита встал, сварил себе кофе, и вышел на огромный балкон полюбоваться видами просыпающейся Москвы. Восьмого августа в пятницу у сестры назначена свадьба, и Никита уже приобрёл подарок — комплект аппаратуры завода Маяк, из катушечного магнитофона, проигрывателя грампластинок, радиоприёмника, усилителя и колонок. Сначала хотел купить для молодой семьи автомобиль, но выяснилось, что до восемнадцати лет гражданин СССР не может совершать такие покупки, как и приобретать недвижимость. Но такой звуковой комплект стоил немногим дешевле машины, так что подарок получился вполне достойный.
Гуляние предполагалось скромным. Вера договорилась с арендой небольшого зала в кооперативном ресторане Орбита, находившийся рядом со сверхсекретным КБ Лавочкина. Гостей ждали всего человек двадцать. В основном родственников со стороны пока ещё жениха, и совсем немного со стороны Вари, в основном подруг. А все родственники со стороны Калашниковых, вдруг вспомнившие о существовании брата с сестрой, отправились в пешую прогулку, по заповедным местам, с пожеланием не возвращаться.
Варя отлично помнила, старые бабушкины платья, перешитые на неё, и не собиралась никому ничего прощать. Дядя, которого не пустил Никита работал директором совхоза, да и остальные родственники совсем не бедствовали, так что Варя посылала всех далеко с полным осознанием, что и там они не пропадут.
Папа жениха, Пётр Евгеньевич Синицын, что-то попытался сказать в защиту родственников вообще, но в ответ, удостоился такого взгляда от Вари, что заткнулся и тему больше не поднимал.
Но к Никите, Пётр Евгеньевич, и Екатерина Сергеевна относились с подчёркнутым уважением, что вполне понятно. Статьи в газетах, ладно. Но вот боевые ордена… И то, что он уступил сестре квартиру, купив себе новую, вызывало у простых советских тружеников лёгкую оторопь, и желание проснуться. Да, Москва полнилась людьми получавшими и больше, но то небожители, которых можно увидеть лишь на экране телевизора. А тут московский школьник. То, что за одну картину можно получить столько же сколько хороший инженер получает за десять лет, в их голове никак не укладывалось, но и барыгой младший брат никак не выглядел. Зато дедушка Вариного избранника, Евгений Александрович, прошедший всю войну командиром бронепоезда, относился к нему как к своему внуку, и Никита тоже воспринимал старого инженера, как близкого человека.