— Конечно…
Автоматически поддакивая, я ускоренно жевал. Мало ли. Как бы там ни было, и какую бы пакость не уготовила мне в очередной раз судьба, а эту курочку я съем! Сам украл, сам зажарил… вот пусть хоть все демоны ада, разом набросятся — всё равно проглотить успею! Слишком редко мне удавалось украсть такую дорогую добычу — уж что-что, а свою живность хозяева берегли на совесть. Это не ворон из пращи бить…
Сказать по секрету, вкус у ворон премерзкий. А вот курочка — совсем другое дело! Э-э-эх…
Эти развалины я присмотрел уже давно. Находились они совсем недалеко от города, и слухи о них ходили самые неприятные — так что даже наиболее отчаянные банды не рисковали посещать бывший императорский замок. В общем, они были просто идеальным укрытием: как хорошо, что у столь многих идиотов, суеверия преобладают над разумом!
Правда, когда я зарезал и зажарил честно стыренную курочку на какой-то, будто специально для этого предназначенной каменной плите в середине почти уцелевшего зала, передо мной немедленно материализовалась и причина полной заброшенности столь привлекательных руин.
Оказывается, глупые суеверия не всегда глупы! Это было весьма неприятным открытием.
Появившийся полупрозрачный тип в старинных доспехах и с пылающими красным огнем глазами едва не заставил меня срочно поменять свои планы, заменив роскошный пир из двух участников (я и жареная курица!) на другое, куда менее приятное времяпровождение (спешное бегство сломя голову, ночью, на голодный желудок и с испачканными штанами).
Пожалуй, я бы и впрямь сбежал… если бы не одно «но». КУРОЧКА. Чертов призрак возник как раз между мной и моим сегодняшним ужином. (А так же завтраком, обедом и полдником. И не только за этот день). В общем, бросить свою добычу я просто не мог. Мой желудок однозначно не простил бы мне подобного святотатства.
Пришлось прибегнуть к дипломатии, что принесло неожиданный успех. Этот тип, похоже, изрядно соскучился по возможности поболтать, и разливался соловьем. Всё, что от меня требовалось — это поддерживать его энтузиазм редкими междометиями и восхищенными возгласами, которые я издавал в промежутках между жевательно-глотательной деятельностью.
Однако после моего последнего слова в зале воцарилась какая-то нехорошая тишина. Обычно если подобная тишина возникала в каком-нибудь трактире, она имела вполне однозначный смысл. Кого-то будут бить. Возможно даже ногами. А поскольку в данный момент в этих руинах не было никого, кроме меня и призрака, выбор кандидатур для битья был вполне однозначен. Призрака-то бить бесполезно!