Раньше, чем Ивала добежала до Шурыгина, Глеб добрался к краю зарослей. Отсюда он мог разглядеть пространство возле догоравших останков амфибии. Человек, стрелявший из плазмомета, попался ему на прицел первым, и землянин очень ласково нажал на спуск. Мощный шлепок «Сататы» оторвал незнакомцу плечо. Второй выстрел, пришедшийся в живот, был, пожалуй, лишним. Быстрову оставалось как можно скорее найти последнего из живых экипажа амфибии, пока тот в отчаянье не совершил непоправимое: не убил Ариетту.
Шурыгин сразу не понял, что перед ним возникла Ивала. Он лишь увидел стремительную фигуру в черном, выросшую в пяти шагах от него. Направил на нее парализатор, но мгновеньем раньше, чем палец нажал пусковой сенсор, Сашка получил сокрушительный удар пяткой в челюсть. Рука землянина взметнулась вверх, беспомощно выпуская оружие. Сам он хрипло охнул и упал наземь.
— Сукин пес! — вскричала Ивала, откинув щиток шлема. — Как ты мог!
Она прыгнула на него сверху, оседлала его и начала беспощадно бить ладонью по лицу, приговаривая ругательства на галиянском и всхлипывая.
Где-то справа раздались частые щелчки масс-импульсного оружия. Ваала не видела, как Быстров нашел последнего бойца из амфибии, не видела короткой перестрелки между ними — на ее глаза крупными каплями набегали слезы. Лишь вспомнив об императрице, она оставила Шурыгина, вскочила на ноги и подошла к распростертому на траве телу. Веки Ариетты вздрогнули, она шевельнулась и снова замерла, бледная, будто мертвая.
— Васильевич, что я наделал? — проговорил Шурыгин, медленно повернув голову к подбежавшему Быстрову.
— А ты не понимаешь, что наделал! — вскричала Ваала. — Ты погубил всех нас. Ты развязал войну! Ту самую, которую мы пытались предотвратить!
— Я не хотел в нее стрелять! Ивала, дорогая, поверь! — Сашка обтер кровь, смешанную со слюной на губах. — Васильевич, клянусь! Я не хотел стрелять! Рука сама за парализатор. Хвать его! И дальше кошмар. Я ничего толком не помню. Помню флаер, как мы летим словно во сне, летим в зеленом тумане. Летим… на итаа три семь семьсот два, саен девять девять триста семь ноль. Цифры, цифры! Скорее, скорее, чтобы успеть…
Глеб присел рядом с ним на корточки, всматриваясь в черные точки его зрачков. Потом произнес:
— Ясно, Сань. Они тебя обработали.
— Думаешь, у него имплантат? — обернулась галиянка.
— Думаю, у него преобразована часть мозга в мента-командный блок. Имплантат — слишком просто. И мы могли его обнаружить сканированием. Милько бы не пошли на такой риск. Им нужна была гарантия, — Глеб встал, прижав к груди винтовку, и скомандовал Шурыгину: — Ну-ка ступай в корабль. Шагом марш! В каюту и не высовывайся!