— Вот ваша вода, Ваше Высочество! — вбежала в палату Катенька. — Ой, вы уже сели! Отлично! Давайте я вам помогу, у вас ещё руки дрожат…
Будут тут дрожать, — подумал принц, у которого сердце колотилось, как после спринта в полной выкладке.
— Сегодня всем пить почему-то хочется, — Катенька меж тем не торопилась уходить, — наверное, это яд так действует. Хотя мы и физраствор вам вводим, а всё равно мало. Ваше Высочество, а можно с вами сфотографироваться? Мы с моей подругой большие ваши поклонницы, она бы просто умерла от зависти!
Но Володя Голицын её уже не слушал. Ему в голову пришла запоздалая мысль, что Ариэль, вообще-то, инферна, и кто знает, как у них кровь отличается. Внешне вроде такая же, но мало ли что по составу!
Надо было со своей менять, — дошло до принца. — Максимально родственная, никто б и не заметил. А гормоны… он же мужчина, наверняка его на женские гормоны проверять бы не стали.
Но теперь уже поздно, остаётся только ждать.
Его Высочество прикрыл глаза и провалился в сон.
А в это время больница не спала. Одни медсёстры ухаживали за пациентами, другие брали анализы, третьи на специальном оборудовании проводили лабораторные исследования.
Высокопоставленными пациентами занимался лично главврач госпиталя, Ефим Ефимович. А вместе с ним — самые надёжные, многократно проверенные медсёстры. И когда Ефиму Ефимовичу принесли результаты анализов, где красной ручкой был обведён уровень ХГЧ одной из пациенток, он не усомнился. Надёжные медсёстры, надёжное оборудование.
Вот только верить в это всё равно не хотелось. Беременная незамужняя принцесса — это худший кошмар, который только можно представить. И сообщить об этом Его Величеству предстоит лично ему, главному врачу госпиталя.
А ведь возраст уже не тот.
И сердце пошаливает, бывает…
На то, чтобы решиться набрать прямой номер Императора, у Ефима Ефимовича ушло больше часа. И только когда он уже его почти набрал, оставалось только нажать кнопку вызова — в голову пришла неожиданная мысль.
А вдруг машина ошиблась?
Да, такого быть не должно, но вдруг?
И Ефим Ефимович приказал взять у Анны кровь по новой.
Вот только он не знал, что его слишком долгое молчание кое-кто из сотрудников расценил как малодушие, и позвонил куда надо вперёд начальства.
— Ты обрюхатил мою дочь!!! — орал Его Величество, брызгая слюной.
За конфиденциальность столь пикантных сведений можно было не беспокоиться. Подозреваю, все в радиусе полусотни метров уже валялись без сознания, а если даже ещё не отключились, им было не до того, кто кого обрюхатил.