Вот так мы и стояли друг напротив друга. Сколько прошло времени, я не знаю, но уже практически полностью рассвело.
Внезапно наше внимание привлёк шаркающий звук и негромкое постукивание. Обернувшись, мы уставились на древнего, рассыпающегося на ходу скелета, настойчиво ковыляющего в нашу сторону, теряя по дороге хрупкие кости. Добредя до быка, скелет вытянул вперёд руку, и ткнул единственным уцелевшим пальцем в ходящий ходуном бок.
— Бу! — произнеся эту сакральную фразу, скелет распался на очень маленькие фрагменты, а бык внезапно завалился на бок и захрипел.
Красный огонь в бычьих глазах начал затухать, и с последним всполохом от упавшей туши поднялось чёрное облачко. Вспыхнув, оно рассыпалось пылью, тотчас подхваченную слабым летним ветерком. Вместе с чёрным облачком вверх поднялся мой фиолетовый шарик, снова собравшийся воедино. Я как заворожённый смотрел на две субстанции, поднимающиеся всё выше и выше. Понятия не имею, что у меня получилось вместо обычного файербола, но воспроизвести это вновь я точно не смогу. Эта загадка улетела с Беором навсегда, по крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться.
Я выпустил руку Ванды, которую крепко держал в своей, и опустился на землю. Неужели всё закончилось? Даже не верится. Ванда села на землю и всхлипнула.
— Ты чего? — я обернулся к ней, удивлённо глядя, как она плачет.
— Гаврюшу жалко, — всхлипнула Ванда и протянула руку, чтобы погладить героически павшего быка.
— Му-у-у! — Гаврюша, только что лежавший на боку и успешно притворяющийся мёртвым, вскочил, бешено вращая глазами. Мы невольно отпрянули, но бык, ещё раз взревев, развернулся и понёсся от нас с поражающей воображение скоростью в направлении деревни.
— У него глаза обычные, — устало проговорил Егор и широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Пойдёмте уже, что ли. Хоть ведьма и кончилась, но вдруг придётся жителей будить? Ещё с её любовничком надо что-то делать. А то, если местные проснутся, то по доброте душевной выпустят его. И надейся потом, что он обычный мужик, а не ведьмак.
— Решено. Мы никого не будим, а сами заваливаемся в кроватки, — Ванда поднялась. — Я буду спать неделю, не меньше. И пускай делегация во главе с директором Троицким думает, что мы совершенно не причастны ко всему этому. Спать, я уверена, мы будем крепче, чем жители этой поганой деревеньки. Ой, — она нагнулась и вытащила из травы топор. — Надо же, я его, пожалуй, домой заберу.
После этого я не выдержал и захохотал, упав на спину.
— Дима, хватит ржать, — услышав эти слова, я закатился с новой силой. — Сюда кто-то идёт, — я с трудом заставил себя успокоиться и подняться с земли. Похоже, будить никого не пришлось. Ну, что же, будем надеяться, что к нам не с вилами идут, а то вряд ли мы сейчас сумеем от них убежать.