Я мысленно прокрутил базу данных о юридических актах Магиархата. Статья номер семь… какие-то архаичные процедуры времен основания государства. Музейные экспонаты, не имеющие практического значения в современном мире.
— Это агония проигравших, Алина, — произнес я, отворачиваясь к голографической модели сада. — Они роются в пыли в поисках оружия, которого не существует. Не обращай внимания на этот несущественный шум. Даже если они что-то раскопают, то пусть попробуют это применить. Будет забавно посмотреть, что они придумают.
Алина кивнула и убрала планшет:
— Как скажете, господин.
Я подошел к панорамному окну, откуда открывался вид на мои владения. Террасы сада мерцали в лучах заходящего солнца. Строительная техника неспешно завершала работы на участке будущего особняка. «Стражи» возвращались с учений, их черные транспорты беззвучно скользили по дорогам.
Идеальный порядок. Контролируемая гармония. Тишина, которой я так долго добивался.
Я закрыл глаза и позволил себе насладиться этим моментом. Впервые за долгое время мне не нужно было планировать контрмеры против врагов или решать кризисы. Мой мир достиг состояния, которое я считал оптимальным.
Фея-ИИ материализовалась рядом, но промолчала, видимо, тоже в кой-то веке наслаждаясь покоем.
Что касается врагов. Побежденные враги всегда пытаются найти новые способы борьбы, но у них их просто нет.
Главный зал моего почти завершенного особняка воплощал идеал архитектурного совершенства. Высокие потолки, безупречные пропорции, материалы высшего качества — все было рассчитано до миллиметра. Я наслаждаясь видом на террасы сада, когда мой покой был нарушен сигналом внутреннего коммуникатора. На связи была Алина.
— Господин, прошу прощения, что отвлекаю, — в ее голосе слышалось легкое замешательство. — Патриарх Александр Воронов запрашивает срочную аудиенцию. Он настаивает, что это касается будущего рода и имеет чрезвычайную важность.
Я с трудом подавил вздох вселенской усталости. «Будущее рода». Еще один примитивный ритуал, который я был вынужден терпеть. Впрочем, было эффективнее потратить на это несколько минут сейчас, чем потом разбираться с последствиями его самодеятельности.
— Хорошо, — ответил я. — Пусть приезжает. В главный зал. Через час.
Ровно через час мою идиллию грубо нарушило появление старого Патриарха Воронова. Его и слуг, его сопровождающих, провели мои охранники, и он остановился на пороге, с благоговением оглядывая величие зала.
Он вошел, облаченный в парадную мантию главы рода — архаичное одеяние с золотым шитьем и фамильными регалиями. Его поведение было театрально-торжественным, как будто он собирался объявить о коронации.