Кроме того, — говорил отец, — ты должен заиметь сына. В прошлом году, после двух досадных промашек с косичками, жена Рональда, наконец, разрешилась мальчиком. Должность дворцового чашника — потомственная в роду Вигамов; но лишь тот, кого боги одарили сыном, имеет право наполнять кубок самого владыки. В октябре, в канун Дня Изобилия, Рональд Вигам получил это право — и на следующий день владыка Адриан выступил в поход, из которого так и не вернулся. Спустя три месяца короновали северянку. Северянка не отличало мианти от куадо. Северянка могла запить мясо ягненка белым сладким вином. Однажды она призналась Рональду, что пила косуху с солдатами.
Пила косуху. С солдатами.
К марту, ко дню Весенней Зари, Рональд Вигам лишился каких-либо иллюзий на ее счет. Тонкий вкус северянки способен разделить вина аж на два сорта: легкие и крепкие. Поняв это, он начал готовить смесь. Рецепт был прост и имел под собою благородное основание — даже несколько. Во-первых, лишние возлияния вредят здоровью ее величества — потому Рональд разбавлял вино водой (конечно, в той пропорции, чтобы владычица не заметила). Во-вторых, стоит сберечь ценные вина для тех, кто может оценить их качество — а северянке оставить дешевую дрянь, вроде амино. В-третьих, за свои душевные муки, за полную бесполезность многолетней своей учебы бедный чашник должен быть как-то вознагражден — хотя бы деньгами от продажи сэкономленных вин. Пусть это и не полностью окупает страдания, но все же…
Ради разнообразия Вигам добавлял в смесь понемногу новых вин — и владычица ахала: «Какой свежий вкус! Как вы прекрасно угадали мое настроение!» На деле, угадать просто: когда она тоскует и жалеет себя, то пьет дешевый ордж; когда радуется и гордится — вино, то бишь, смесь. Сегодня северянка вернулась с триумфом, укротив Степного Огня.
Лазурные гвардейцы стерегли дверь ее величества. Один из них — левый, согласно традиции — остановил Вигама. Вынул из кармана крохотную, размером с наперсток, рюмку, налил в нее смеси из кувшина, осушил до дна.
— Странный вкус.
— Как всегда. Ее величество так любит. Она выросла в Предлесье.
— Что верно, то верно.
Гвардеец вынул платочек и протер бокал — от яда, что мог содержаться не в вине, а на посуде. Кивнул Вигаму и распахнул перед ним двери. Вигам вошел в спальню и согнулся в поклоне, держа на отлете поднос.
— Ваше величество!
Северянка полулежала в кресле, откинув голову. Высокий ворот ее платья был расстегнут, свет в комнате — приглушен.
— Что вы принесли мне?
— Владычица, я счел, что блеску вашего триумфа лучше всего подходит «Алая слеза». В ее вкусе есть и сладость победы, и острота радости, и нотка горечи, уместная в день окончания войны.