— Матресс Пирс, позвольте предупредить вас… — тихо начал дворецкий, когда мы, наконец, остановились у одной из дверей на втором этаже. – Генерал Мартин Савьер – человек непростой судьбы и мрачного нрава. Он может быть несколько груб…
— В таком случае, ему придется искать помощь где-то еще, — пожала я плечами. – Я не навязывалась, и это у него проблемы со здоровьем, а не у меня.
— Надеюсь на ваше благоразумие и сострадание, матресс Пирс, — склонил голову дворецкий.
В дверь к генералу стучать было не принято. Во всяком случае, именно такой вывод я сделала, когда дворецкий молча ее толкнул. Зато дверь о своем открытии оповестила, кажется, всю округу: заскрипела так обиженно, словно в жизни не видела масла на петлях.
Я поморщилась и, бодро крикнув:
— Светлого дня, генерал Савьер… — вошла.
И тотчас поняла, что со светлым днем я, похоже, погорячилась. Несмотря на прекрасную солнечную погоду снаружи, в комнате недужного царил гнетущий полумрак, а окна, судя по всему, открывали лет десять назад. Убирались, видимо, тогда же.
— Вот дьявол, — вырвалось у меня, — вы как тут вообще дышите-то?
Через мгновение я уже распахнула огромное окно, впуская свежий весенний воздух, и лишь потом догадалась рассмотреть того самого отшельника, за которого так просил его боевой товарищ.
— Кто вы? – резко спросил мужчина, лежащий на огромной постели.
А я вдруг поняла, что слишком бесцеремонно его разглядываю и весьма непочтительно молчу. Делать-то теперь что? Реверанс? Поклон? Еще одного светлого дня пожелать?
— Мариана Пирс, к вашим услугам, — выдавила я.
Это ж какая жизненная несправедливость! Тот, кто третий год отказывался от приема посетителей, будучи прикованным к постели, оказался совсем не похож на древнего старика или вообще сколько-нибудь больного человека.
Под белой льняной рубахой бугрились такие мышцы, что я даже поискала глазами что-то вроде гирь. В самом деле, ну как у лежащего человека может быть настолько сильное и крепкое тело? Волосы были чуть длиннее, чем полагалось по местной моде. Выходит, график стрижки у мужчины сбился. На щеках и подбородке – щетина, взгляд стальной и цепкий, а губы сурово сжаты.
Такому хочется подчиняться, спорить с ним даже в таком состоянии у меня никакого желания не возникало.
— Кто вас впустил? – допытывался Савьер. – Вы законник? Хотя нет, они все мужчины. Посыльная? Или…