— И сколько она уже… такая? — спокойным голосом поинтересовался я у смурного селянина по имени Прохор.
Мы вместе стояли у забора и наблюдали, как одна из коров пытается поднять другую, используя для этого появившиеся на спине отростки. Их было четыре. Черные, с ярко зелеными пульсирующими прожилками, длинные и извивающиеся, словно уродливые лианы или корни.
Но живые. В прямом смысле этого слова.
Остальные жители небольшой деревеньки на северной окраине моего леса занимались своими делами, но то и дело недоверчиво косились на происходящее.
— Ну… — Прохор задумался, — дней пять как. А чего?
Я удрученно вздохнул. Недальновидность жителей этого мира порой поражала.
— И ты позвал меня только сейчас?
— Дык, — простой деревенский мужик в рубахе и лаптях запустил пятерню в нечесаную густую бороду и поскреб скрытый глубоко под ней подбородок. — Думал, авось само пройдет.
— Ага, — я покачал головой, когда одна из лиан выпустила корову, схватила курицу и отчаянно пыталась скормить ее ничего не понимающей больной буренке. — А теперь ты так, значит, не думаешь?
— Не думаю, — пуще прежнего нахмурился мой собеседник.
— А что так? — я вскинул бровь.
Прохор пожал плечами.
— Жена сказала.
Я снова вздохнул.
И так изо дня в день. Почти четыре месяца минуло с тех пор, как я заблудился в подмосковном лесу и вышел из него в совершенно другом мире. А ведь как сейчас помню, середина весны, природа расцветает и…
Корова протяжно и жалобно замычала и замотала головой из стороны в сторону. Она не понимала ровным счетом ничего и курицу есть отказывалась. Пернатая пленница же озадаченно кудахтала и пыталась клюнуть то отросток, то нос несчастной буренки. Мысли животных путались, их голоса в моем сознании звучали неразборчиво. Домашнюю скотину и так хрен поймешь, а уж хворую или напуганную и подавно.
Прохор потоптался на месте и спросил:
— Ну и чего с ней?
Его слова вывели меня из состояния задумчивости. О чем мы говорили-то? О жене Прохора вроде.
— Она вышла замуж за тугодума, — озвучил я очевидный факт.
Крестьянин непонимающе уставился на меня.
— Корова?
— А, так ты о ней, — я сделал шаг вперед.
Забор передо мной начал стремительно увеличиваться в размерах: грубо отесанные потрескавшиеся колышки устремились к небу, тогда как сам я теперь стоял почти по пояс в траве. После уменьшения в размерах мне не составило труда пройти между кривыми досками забора, после чего увеличился обратно и направится к своей рогатой пациентке.