При этом мы не особо ерепенились, прекрасно понимая, что это наш шанс не отбросить коньки в самом расцвете сил, но… Никому не нравится, когда тот, кто рассказывает, от чего ты скоро умрешь, испытывает лишь любопытство и сожаление. Причем сожаление о том, что нельзя поместить тебя снова в источник магической энергии и зафиксировать все происходящее на аппаратуру. Мол, так было бы быстрее и нагляднее. А наши имена вошли бы в анналы истории.
Федя тогда, признаться, не сдержался и разбил очки профессору вместе с носом, пообещав напоследок засунуть его самого в анналы к историкам, если увидит еще раз. И надо сказать, больше этого странного типа мы действительно не видели. Хотя от посещений лаборатории это нас не спасло.
Продолжалось все больше двух месяцев, и в итоге врачи пришли к выводу, что современная медицина тут бессильна, но если жить в изолированном помещении, то протянем мы очень долго. И смерть от старости нам больше не грозит никогда.
— Сколько нам тут еще сидеть? — Покончив с супом, Михаил отодвинул от себя тарелку и, откинувшись на стуле, достал сигареты. — Может, ну его на фиг? У нас там, случайно, нет войны какой рядом? Или имперцев давайте потреплем? Лучше уж по-человечески сдохнуть, чем тут гнить годами…
— Пока из нас всю кровь не выкачают, — хмуро высказал свое мнение Федор. — Наверняка из нее уже лекарство от старости делают, а мы сидим тут и, как доноры, раз в неделю кровь сдаем, якобы на анализы…
— Говорил же уже, — вздохнул я, — скоро уйдем, потерпите немного. Со дня на день вернется разведка, и оттуда будем плясать…
— Если вообще вернется, — буркнула Кайя. — У имперцев разные маги есть. Есть и такие, кто может как ваш полиграф работать. Допросит их такой — и вперед, на плаху!
— Не нагнетай! — отмахнулся я и, поднявшись, отнес тарелку в мойку, а потом вышел в коридор, только чтобы не участвовать в разговоре, который в последнее время заводился все чаще и чаще. И ладно бы от этого толк был! Так нет же, поболтают, испортят себе и друг другу настроение, и все, до следующего раза.
Мысленно плюнув и постаравшись не давать выхода раздражению, я постоял пару минут в коридоре и решительно свернул в сторону тира. А уже там, включив свет в длинном бетонном помещении, замер перед шкафом с оружием, выбирая, из чего бы сегодня пострелять.
На самом деле стрельба в тире тоже надоела до одури, но буквально неделю назад нам установили новое оборудование, которое проецировало на стену мишени в виде бегущих или выпрыгивающих из-за укрытий людей, и какой-то интерес появился снова. Хоть и не слишком сильный.