— В монастырь… — тихо произнесла Евдокия. — К сестре своей посадит?
— Ой ли? — грустно усмехнулся Адриан. — Ты шутки не шути. С огнем играешь. Я тебя поддержу. Но если что — тебя Петр накажет, ибо давно ищет поводы. Так что каждый шаг ступала бы ты осторожнее. Оступишься — и все. По краю ныне ходишь.
— Понимаю. — кивнула царица, после чего добавила. — И книги подбери добрые Алексею, пользительные для души. Ежели желает читать, то пусть читает. Не забивая себе голову глупостями и опасными еретическими учениями…
Царь устало вытер лоб, сев на молодую травку.
— Притомились мы что-то государь. — буркнул, упавший рядом Апраксин. — А еще и полудня нет.
— Али вернутся жаждешь? Или опасаешься надорваться?
— Что ты… сейчас дух переведем и дальше. Так — к слову пришлось. Забегались. Вон — аж взмокли.
Петр Алексеевич ничего не ответил.
Ему тоже было не сладко, но подавать вида не хотелось.
— Эх… сейчас сына бы твоего сюда… — решил сменить тему Апраксин после неловкой паузы.
— Блажишь? На кой бес он тут сдался?
— Сам же сказывал — держится за юбку мамки и чурается дел твоих. Вот, — махнул рукой Апраксин, — посмотрел бы. Глядишь и загорелся бы страстью к нептуновым делам али марсовым забавам.
— Мал он еще.
— Ты вот в шестнадцать лет ботик дедовский увидел. И сразу увлекся. А ежели бы раньше он тебе на глаза попался? Али не всколыхнул бы он тебе душу?
— Кто же то ведает?
— Просто вспомни себя. Тоже ведь был далек от всего этого. Жил и жил. А потом случился ботик, и все завертелось.
— Думаешь?
— Попытка не пытка. Там ведь в Москве, когда готовились, он тоже сидел в стороне. Не пущали его по малолетству. А одними словами сыт не будешь. Тут надо посмотреть. А лучше пощупать. Его же мама держит словно нарочно у юбки. Как наседка.
— Посмотрим.
— Я мню — чем раньше, тем лучше.
Петр задумался, но ответить не успел. Невдалеке раздался шум и возня какая-то. И он переключился на дела насущные, которые откладывать было некогда и переложить не на кого.
Он был вынужден руководить в стиле «пожарной команды». Да, буйный нрав и деятельный характер не давали ему возможности отсидеться. Но это все мелочи. Он бы нашел куда более интересное применение своему шилу в известном месте если бы у него так критически остро не хватало толковых командиров и администраторов. Всюду приходилось совать нос и шевелить закисшее «болото» в ручном режиме.
После смерти отца в 1676 году все посыпалось. Все его наработки. Вся его команда…